Улица перед магазином, была заставлена пожарными машинами, на ступеньках из розового мрамора, по которым обычно пробегали легкой походкой местные светские львицы в итальянских туфельках ручной работы, топтались грубые керзовые сапоги. По тротуару зловеще тянулись шланги пожарных гидрантов, но страшнее всего было смотреть на прежде сияющие, а сейчас покрытые черной копотью, витрины. Дым разлетался по улице, забивался в легкие, заставляя надсадно кашлять и тереть воспаленные глаза. Увидев Катину машину, к ней подбежал испуганный охранник и суровый рослый пожарник. Бесконечные вопросы злили Катю все больше и больше, ей хотелось оттолкнуть всех, вбежать в уже слабо тлеющее здание и самой увидеть, что же стало с их мечтой о гламуре.
Приехал недовольный сонный следователь, бормоча что-то про богатых дамочек, которым деньги девать некуда. Катя была на взводе, ей хотелось придушить его, только чтобы не слышать этого гнусного голоса. Но она не могла позволить себе слабость или резкость, поэтому методично отвечала на вопросы и все время делала упор на то, что это «мамин магазин, мамин бизнес». Еще не хватало, чтобы в местной прессе написали о «модном бизнесе судьи Борисовской» - с судейской мантией можно было бы проститься!
Господи, как же она устала! Всегда сама, все сама! Разве это женское дело оценивать убытки от пожарища и пытаться спасти то, что еще осталось?
Часы показывали половину пятого, огонь был погашен. Кате разрешили войти в то, что раньше было Luxury. Прекрасные текстильные обои обгорели и мрачными черными языками свисали со стен, плазменные телевизоры разлетелись вдребезги, и пластмасса вмеремешку со стеклом мерзко хрустела под ногами. Хорошо хоть хрустальные люстры не разбились и не расплавились, а только очень сильно закоптились. Вещи, выставленные к продаже: Кавалли, Диор, чувственный Баленсиага, экзотичный Кензо сгорели до тла. Внизу под вешалами только кучки пепла напоминали о нарядах, за которые каждая модница, не задумываясь, продала бы душу.
Катя в уме прикидывала убытки, склад, вип-зал и офис не пострадали. Их Luxury будет жить, правда вновь придется возвращаться почти к началу, но ничего она все сможет! Главное не расстраивать раньше времени маму, ее больному сердцу совсем не нужны эти переживания. Катя все исправит и, когда мама вернется с Кипра, сегодняшняя трагедия будет не более чем глупым фарсом.
День прошел для Кати как в тумане, события минувшей ночи казались бы просто дурным сном, если бы не стойкий запах пожара, который, казалось, въелся в ее кожу, волосы и не смывался ничем.
Кате вовсе не хотелось привлекать внимание милиции и прокуратуры к ситуации вокруг магазина, что произошло, того не изменишь, ей надо восстанавливать Luxury, а для этого нужно, чтобы никто не мешал. Она решила позвонить бывшему одкурснику, когда-то лопоухому трепетно влюбленному в нее пареньку, а сейчас вальяжному заместителю прокурора города. Паша сам признавался Кате, что влюбился в нее еще на вступительных экзаменах в институт, когда она, звезда с пепельными волосами до талии, даже не смотрела в его сторону. Прошло ровно 10 лет, он женился на полудеревенской девчонке, которая варила ему борщи и родила двух толстых мальчишек. Паша вроде бы даже был счастлив, только при встречах все так же трепетно смотрел на нее.
Теплые приветствия, как жена? как дети? – с ее стороны; замуж-то не вышла? – с его.
- Паша перейду к делу. Ты заешь, что случилось с маминым магазином? – по-деловому собранно заговорила Катя.
- Знаю, конечно? Все ждал, когда позвонишь, - ответил Паша.
- Вот я и звоню, - Катя сделала вид, что не заметила иронии в его голосе. – Мне нужна твоя помощь, я хочу, чтобы об этом инциденте все забыли, не было никакого расследования и, не дай Бог, уголовного дела.
- Понятно, понятно! – Катю начинал злить его равнодушный тон. – Да, ладно, все устрою, не злись, - он словно почувствовал Катино настроение. – Кстати, все странно с этим пожаром, речи быть не может о возгорании проводки или замыкании. Я на сто процентов уверен, что это поджог, причем не особо умелый. Так испугать, а не серьезно навредить, - напоследок услышала Катя.
Поджог, кому это нужно? Кто так ненавидит ее, что готов на преступление? Ну уж если быть честной, то таких наберется немало – думала Катя. Как говорила ее бабушка: «Ты, внучка, оставляешь за собой сожженные города». Да уж, сожженные это точно… А тут еще этот внезапный интерес к ее акциям «Полимера». Даже не хочется думать, что два эти события связаны между собой.
