— А я не шучу! — запальчиво продолжал Самсон. — Спросишь у него: сколько имеешь, Аким Давыдович? Как все мастера — оклад. А оклад — значит, полторы… нехай две сотни! Стал же я неяк расписываться в ведомости и не постеснялся найти его фамилию — триста пятьдесят рублёв! Мне плохо чуть не сделалось. За что ж ему столько? Ну, может, не каждый месяц такая лафа… В квартал раз, то мало?! Он и так больше груши околачивал, а после приступа — палец о палец не ударил! А почему ему столько выводят? Бухгалтера ошибаются?.. Не-е! Потому такая свистопляска и очковтираловка получается, что меня или другого такого Самсона подманит раз в полгода десяткой, а мастеру за план кругленькие денежки идут да плюс экспорт, плюс новое наименование маховика, плюс соцсоревнование — от на его счетчик и набегает, а на мой — кукиш с маслом. Механик корпуса в костюме прохлаждается с девяти до пяти, а Самсон с мастером Геней план подтянули — р-р-раз механику пятьсот бумажек на лапу, а Самсону дурному — эту вшивую десятку, да еще поглядят — дать ли? На пяти собраниях обсудят: он же мог и опоздать, тогда как механик — задержаться… Большая разница! Вот мы с ним и работяги — в одном цехе трудимся, одно дело делаем. Но у него и жинка лучше управится дома, сидя где-нибудь в конторе или вовсе не работая, — дети поэтому досмотрены, как положено, она довольная, и он доволен. А моя всю жизнь стерженщицей в стальцехе, чтобы троих детей прокормить да квартиру кооперативную построить. Диво, что раньше времени износилась и меня в грош не ставит. А за какой фиг им ценить нас? Я детям своим за работой-заботой дал какой-нибудь порядок, образование им дал?..
— Ты, Самсон, говори, да совесть-то имей. — Расточник, имя которого Сергею почему-то до сих пор не запомнилось, хотя и произносилось не однажды, возможно оттого, что с виду был сер и невзрачен, обиженно потрогал замасленную до отказа газетную буденновку на голове. — Не секрет, конечно: вчера было трудней и с жильем, и с копейкой. Но теперешний твой расчетный похож на вчерашний? И на квартиру новую для сына, наверно, не последний в очереди? И машину менять, говорил, надумал. Меру только надо знать…
— Постой-постой, дорогой! — Самсон нетерпеливо заерзал на месте, не давая договорить расточнику. — В моей деревне, вечный покой его душе, жил по соседству Хведор. Добрый был столяр по красному дереву — сегодня такие повывелись. Ага. Прожили они с жинкой без детей. Копейку он заколачивал добрую, да что из того? Сам-то на всю округу мастер, так жинка решила от него не отставать и заработала славу на жадности невиданной. Вот они и скоротали век. Она его пустым щавелем кормила да приговаривала: «Ничо, Хведя, на старости зато поживем, нехай полежит копейка…» Он и слухал ее, послушный попался, пока не скрутило его по причине тяжкой работы и слабой кормежки. Да и слег, чтоб уже не подняться. Ага. Тогда баба шась в магазин: принесла бутылку хорошего вина, закуску на блюдце — культурно, и в кровать ему подает: «На, Хведя, выпей и закуси. Может, полегчает…» Поглядел он на нее и тяжелехонько, небара́ка, вздохнул: «Да не, Марыля. Теперь ты одна пей и закусывай». Вымолвил так да к обеду и помер. Я к чему про деда с бабой? Хавроничу и прочим, кто над нами, мы потребны до тех пор, пока руками можем маховики ворочать. А ежели придумают так, что придет мастер на линию, включит кнопку и на транспортер готовый маховик выскочит, который и снимать не надо — робот снимет, — нам и возле железа места не найдется. На мыло нас отправят. Чтоб воздух тем, кто в белых халатах сюда придет, не портили. Нам кнопки нажимать не дадут.
— А из тебя, Самсон, много мыла могло б получиться! — На очередную реплику мастера Гени разом гоготнули у контрольного столика.
Во второй половине дня на участок наведалась группа студентов-дипломников из политехнического. Один из них, в кожаном пальто и с папкой под мышкой, завернул к Самсону.
— Товарищ, какая глубина боковых отверстий?
— Я, дорогой товарищ, — солдат, — угрюмо отозвался Самсон.
— Как… солдат? — растерялся от неожиданности дипломник в кожаном пальто. — Ведь вы же здесь…
— Здесь. Поставили во — вся недолга.
— И давно?
— Тридцать лет на производстве.
— Да что вы такое говорите? — вконец сбитый с панталыку, думая, что его разыгрывают, как в аудитории, беспомощно оглянулся дипломник. — Каким же образом вас и… где, простите, взяли?
— Х-ха-х-ха-ха-ха-ха! — раскатами бил на участке Самсонов хохот. — Дорогой мой, я солдат не в том смысле… Пойми, поставят тебя начальником цеха и у тебя будут точно такие же солдаты. Вона иди к мастерам — оне знают глубину и ширину тут… Иди-иди! Чего напужался?
Сергей, наблюдавший эту сцену, спрыгнул с мостика, подошел к дипломнику, начал объяснять размеры. А к Самсону, тем временем подскочил Чуприс, оказавшийся неподалеку, брызнул ему в лицо слюной:
— Чего ты дурачишься, как мальчик? Не владеешь вопросом — не лезь. У тебя у самого такие, почти такие дети. Приятно им будет после института сталкиваться с такими вот солдатами?.. Договоришься у меня — уволю к чертовой матери!
