— Ты на заводе, видно, не работал до этого? Думал — вкалывают тут одни ударники и герои, — те, про кого по радио говорят, в газетках пишут? Эхе-хе-хе… — слабенько смеется он, а так как Сергею нечем возразить, великодушно переключается с Сергея опять на Мамонта: — Но работали на твоем месте, действительно, комики! Одного студента, вроде тебя, не знаю уж каким ветром занесло к нам… Тощий такой, но услужливый, ласковый: по новенькой форменной рубашке мастерам принес… откуда он их брал?
— Самсон до сих пор завидует Хавроничу, что тому досталась старшинская обнова, — язвительно подметил мастер Геня, вынырнувший из-под транспортера у контрольного столика. — Кончай свой кисель на воде разводить! О-оу сюда направляется.
— Ага, — нарочно не обращает на бригадира внимания Самсон. — А меня опять бес дернул — надо номер выкинуть.
«Откуда родом?» — спрашиваю.
«Из Новогрудка», — отвечает тот.
«А что, у вас там все такие… крепыши? Ну-ка подыми маховик, поглядим!»
То ли растерялся тот, то ли в самом деле негож был — поднять-то поднял, да со звуковым оформлением. Ну и пошло: Крепыш да Крепыш. Взял хлопец прозвище до головы и однажды признался мне: «Тренируюсь дома с гантелями». А я, не долго думая, — опять его на пушку: «Что твои гантели? Баловство одно. Ты с ходу приучайся маховиками жонглировать! Пока мы курим да анекдоты травим, ты время-то зря не теряй — качайся». Он и принял всерьез мой совет: только мы сели после обеда лясы поточить, новенький давай на наших глазах упражняться с двести сороковым маховиком… Тут на что редко рассмешишь Хавронича, но и тот не выдержал. Хлопцы — те под линию полезли, чтоб не мешать новенькому… И что ты думаешь? Назавтра подал наш «атлет» из-под Новогрудка заявление об уходе. Как его ни отговаривали — не помогло. Откуда и решительность взялась? Только и осталась от него Хавроничу на память рубашка армейская… — некстати опять заикнулся про казенную одежду Самсон, беспокойно повел глазами по лицам и, не увидев мастера Гени, удовлетворенно добавил, обращаясь уже к Сергею:
— Так что ты один не засиживайся у своего Мамонта и крепко не задумывайся, когда сверлишь маховики, а то Хавронич уже начал присматривать за тобой.
Сверловщики у контрольного столика устало затряслись от смеха, вслед за Самсоном начали расходиться по участку, занимая свои места у ожившей линии.
После обеда Самсон, уже по привычке, из-за мелкой неполадки остановил линию и как ни в чем не бывало отправился на поиски наладчика.
В подобных ситуациях, отметил Сергей, если наладчику или мастеру Гене (а он частенько подменял на линии наладчика) удавалось сразу устранить неполадку, с которой запросто мог совладать сам сверловщик, тот прятал бесцветные капельки глаз в глубокие жирные складки кожи под лбом и молча приступал к работе.
Но в этот, раз наладчик надолго застрял возле штамповочно-сверлильного агрегата, и Самсон, торжествуя в душе, не мог скрыть довольной усмешки на широком лице: что, мол, взял? Вот ты и наладчик! И ведь чуть было не восторжествовала равнодушная ухмылка Самсона над растерянным и слегка озадаченным взглядом мастера Гени, но уже то, что держался последний просто и естественно, тогда как Самсон — непонятно отчего нарочито-весело и возбужденно — не понравилось многим на участке, поэтому оттерли могучего бестолкового дядю от станка — мудрили сообща до тех пор, пока штамп не защелкал железными челюстями…
А под конец смены на линию завернули молоденькие лаборантки в белоснежных халатиках, похоже, измерять степень загрязнения воздуха. Одна из девушек, работая со сложной аппаратурой, время от времени отрывалась от приборов — внимательно и сочувственно поглядывала на Сергея, стоявшего во весь рост на своем мостике. Почему-то Сергею под этими взглядами сделалось неловко и стыдно за себя такого: грязного, потного, одуревшего к концу смены от маховиков…
Проверяя чистоту воздуха, Оксана (он, конечно ж, узнал бывшую прессовщицу!) теперь не имеет никакого отношения к этой пыли, которая при каждом новом цикле станка фонтанчиками выбрасывается ему в лицо. Отчего же она не подойдет? Сергею сделалось не по себе от мысли, что она предала то, чем когда-то была так горда, чем дорожила в своей жизни…
Оксана, словно угадав настроение Сергея, подошла к Мамонту.
— А знаешь, ты лучше смотрелся на электрокаре, — сказала, запрокидывая знакомым движением голову и купая чистые руки в белой пене роскошных волос.
— А как же твои станки с соловьиными и прочими голосами? — полюбопытствовал Сергей, с прохладным интересом рассматривая красивое лицо Оксаны, словно надеясь еще отыскать на нем тень раскаяния.
— Прошло, — слабо усмехнувшись, виновато пожала она плечами. — У тебя разве не было увлечений?
— Увлечения?.. — Сергей на секунду задумался, быстро поглядел ей в глаза, кивнул с улыбкой. — Конечно, были. Ты права. Бывай.
После обеда у сверловщиков, которые не томятся в очередях в столовой, а приносят с собой газетные свертки с едой, остается немало времени на перекур, разговоры. Впрочем, обсуждать ту или иную животрепещущую тему дня можно и с набитым ртом.
