— Сам напейся и маме снесешь. А бидончик верни, ладно? — громко сказала она и, подхватив с травы несколько опадков белого налива, сунула ему за пазуху…
Сергей открыл глаза — озабоченно-строгая проводница протягивала ему билет.
— Минск.
— Спасибо. — Сергей припал глазами к окну. Неслись навстречу бурые, местами распаханные на зиму откосы дороги, пригородные домики, садики-огородики…
С ночи, рассеяв низко стелющиеся сгустки тумана, в воздухе надолго зависла холодная весенняя изморось. Сыростью дышало все.
Зара Антоновна и Вера, завернувшись в целлофановые накидки поверх телогреек, жались у груды ящиков.
Додик и Гошка подкатили к ним на «Москвиче» во второй половине дня.
Зара Антоновна, не прячась от Веры, пересчитала выручку за партию проданных на Комаровском рынке мандаринов, отлучилась к телефонной будке.
— Вера, вы не хатите сэгодня… немножка саставить нам кампания? — вступил в дипломатические переговоры Гошка. — Такой, слушай, день…
— А чем же он особенный? Среда… Дождь. Кроме того, я едва держусь на ногах после вчерашнего. — Вымученная улыбка появилась на лице Веры, но комаровские мастера прилавка великодушно простили ей минутную слабость.
— Э-э! — взмахнул рукой Додик. — От армянского коньяка галава не балит — от работа балит. Разве можна работат в такой сырой пагода. Себя, слушай, не бережешь. План тибе будет, да? — мы с ним немножко сделали.
Зара Антоновна подмигнула всем троим.
— Ну, шабаш на сегодня. Сейчас придет машина; загрузимся и…
— Мы тут хатим па кавказскаму обычаю, — да? — немножка украст ваша ученица. Не возражаешь? — полушутя объяснился Гошка.
— Вот ты скажи: на меня никто не позарится! Даже в молодости не меня умыкали, а я, бывало, грешным делом, уводила коней… Да каких жеребчиков! Га-га-га, — заколыхалась дородным телом лоточница. После чего участливо подсказала Вере: — Вообще, неплохая идея. Посмотришь с ребятами город, им веселее будет, ты развеешься. Поезжайте на Курган Славы, в «Журавинку» загляните… Эх, завидую вам, молодежь!
— Да вы как же тут одна управитесь? — удивленно поглядела на нее Вера.
— Слушай, долго вас ждат? — высунул из «Москвича» жуковатую голову Гошка.
— Ва-а! Гляди, какой сердитый… Скарее идем! — Схватив Веру за руку, Додик увлек ее за собой.
— Поезжайте, дети. Вера, проводишь моих мальчиков — заезжай ко мне. — И Зара Антоновна, умилившись, эффектно сделала сидевшей в машине молодежи ручкой.
Раскатывали по городу до наступления темноты. Про Курган Славы забыли, зато охватили добрую половину магазинов города и, завалили заднее сиденье покупками.
На окраине Гошка притормозил у кирпичного домика с небольшим приусадебным участком, обнесенным кругом железным решетчатым забором.
— Здесь гараж. Будем ставить машина на прикол… — счел нужным объяснить Вере.
— И квартиру снимаете здесь? — поинтересовалась она в свою очередь, почувствовав в словах Гошки какую-то недосказанность.
— Как угадала, а? Комнату снимаем, когда приезжаем в командировка, — пришел на помощь другу Додик и подал ей из машины коробку с нижним бельем. — Это тибе. Неси, пожалуйста, в дом. Дверь не перепутай.
Увидев в небольшой прибранной комнате накрытый стол, Вера удивленно оглянулась и, почувствовав, что она одна здесь и все это неспроста, быстро поставила коробку на стул. Но выбежать на улицу не успела — на пороге с охапками цветов в руках и улыбками на лицах выросли Гошка и Додик.
— Ой, извините, совсем забыла: дома дел полно и сына уложить спать… — попробовала она протолкнуться между ними. Ее цепко схватили за кисти рук.
— Таропишься, да? Нехарашо, слушай.
— Полчаса тибя устроят, да? Пасиди с нами. Вызавем такси — успеешь дела наделать.
Вера услышала, как щелкнул внутренний замок, — поняла: ловушка.
— Если сейчас же не откроете — позову на помощь.
— Зачем зват? Кто услышит?
Додик усадил ее за стол. Гошка, раскупорив бутылку шампанского, наполнил фужеры.
— Я не буду пить. И подарки ваши не нужны. Слышите, зря старались!
— Ва-а! Опят кричит. Мы тибя чем абидели?
— Лучше примерь эту штуку, — Додик протянул Вере коробку. — На Кавказе, слушай, такой абычай: если мужчина делает женщине прэзент, она обязана примерит адежда.
— Дикие у вас обычаи. Не слыхала.
— Сдэлай, если просят… Трудна тибе, да?
Вера отбросила коробку и метнулась к двери, плечом толкнулась в нее и в отчаянии подергала за ручку.
— Сейчас же отоприте дверь!
— Какая невоспитанная, слушай… А знаешь пасловица?
— Знаю. Теперь я про вас все знаю. Спекулянты проклятые!
— Ну?.. Я жи тибе гаварил? — быстро глянув на товарища, Гошка подхватился с места, как подкинутый пружиной. — Зря, слушай, прападает талант… — вкрадчиво протянул он, задержав цепкий взгляд на Вере.
— Только троньте — я на вас всю милицию города подниму! До аэропорта доехать не успеете.
— Та-та-та… Смелая очен, да? — сузив потемневшие до синевы глаза, подался было к ней Гошка, — худые смуглые пальцы, поросшие глянцевитым волосом, мелко подрагивали. — Ухади сичас атсюда! Думаешь, мы ничего не знаем о тибе? Убирайся, шлюха, а то тибе убию! Пилюю я на тибе!..
