У каменного забора, рыхлого от влаги, с обвалившимися кусками кирпича вместе с известкой, густо пахло лошадьми, сырой ременной упряжью, овсом. Остановился, на полную грудь вдыхая знакомый с детства запах. На одну из подвод дядька в полушубке укладывал пустые ящики из-под яблок, его жена, пожилая колхозница в телогрейке, тут же, рядом, грубыми непослушными пальцами пересчитывала выручку. У ящиков, пропахших яблоками и слежалой ячменной соломой, вертелись чьи-то ребятишки. Сперва подумал, что хозяйские, но, оказалось, нет, — местные. Чернявая смуглая девочка и белоголовый веснушчатый парнишка — одних лет, с разницей, может, в год, эти, наверное, в школу ходят; за ними всюду поспевает совсем еще крохотная девчурка, годика три ей, она закутана в полинялый теплый платок, подхваченный под мышками и завязанный сзади на узел, поэтому руки у нее торчат, как у куклы, а по личику, обозначенному пуговкой носа и глазенками, трудно определить, на кого из старших она больше похожа — на мальчика или на девочку. Одеты-обуты дети как попало, на румяных от вешнего ветерка лицах — робкие улыбки, давно не видевшие расчески волосы торчат клочьями, любопытные глазенки глядят на хозяев подводы с трогательной непосредственностью. Сердобольная тетка сует каждому в руку по румяной лежалой груше, предварительно обмахнув эти мягкие, еще прошлогоднего урожая «бере» фартуком. И вот уже все трое дружно грызут сочные плоды, доверчиво приблизившись к лошади, лениво перебирающей губами остатки сена на пятачке оттаявшей земли и косящей на детей умным фиолетовым глазом.
— Чьи ж вы, детки? Это, мабыть, сестрички и братик? — В усталом голосе женщины Сергей без труда уловил и любопытство, и участие.
Дети с готовностью и полным безразличием на лицах кивнули. А самая маленькая, наполовину съев грушу, бросила собаке и засмеялась. Женщина молча смотрела на эту троицу, незаметно вытирая уголком фартука накапливающуюся под глазами влагу, и когда хозяин тронул с места коня, вздохнула, скорбно поджала губы и пошла за подводой, не оглядываясь.
Дети потянулись в другую сторону. Сергей купил у цыганки три «петушка», без труда отыскал малышей у крайнего прилавка с насыпанными горкой сухофруктами, протянул каждому по леденцу на смолистой палочке. Гостинцы, к легкому разочарованию Сергея, были приняты как должное и тотчас же захрустели на острых детских зубах.
— Вы не потерялись, ребята? Вас случайно никто не ищет? — издалека, пожалуй, с излишней дипломатичностью вступил в переговоры Сергей.
— Не-а, не потерялись. Мы тут недалеко живем, — уверенно ответила старшая девочка.
— А где ж ваши мама и папа?
— Мама в том магазине. — Девочка показала бледным пальчиком в сторону гастронома. — А папка дома. Он всегда дома… А вы к нам идете, да?
— Почему ты так решила?
— А к нам каждый день гости идут!
Сергею вдруг сделалось жарко, раз и другой он споткнулся на ровном месте, боясь взглянуть детям в чистые глаза и лихорадочно соображая, как ему поступить в следующую минуту. Решил действовать по обстановке.
Тем временем штучный отдел гастронома гостеприимно распахнул двери и впустил партию первых покупателей самых нетерпеливых, возбужденных, которых за две-три минуты до открытия уже трясло, как в лихорадке.
Дети, как по команде, обгоняя друг дружку, расселись на нечистых цементных ступеньках у входа.
— Чего это вы… тут? — Словно чувствуя на себе чей-то укоризненный взгляд, Сергей затравленно глянул по сторонам.
— Мамку подождем. — Девочка, видимо, бывшая в этой компании на правах старшей, смотрела на него строго и озабоченно. — Вы только далеко не отходите, ладно?
Сергей не выдержал взгляда ребенка, отвернулся, чувствуя, что его начинает дурманить, как в детстве, когда так просто всласть поплакать…
В следующую секунду он вздрогнул и напрягся: из дверей штучного показалась Вера. Рядом, держа на весу авоську с бутылками, шла незнакомая женщина: нездоровая полнота серого, с красноватым оттенком лица и пустые бесцветные глаза выдавали в ней человека пьющего. Дети, молча приподнялись с грязных ступенек при их появлении.
— Алла. — Незнакомка, без всякого сомнения, мать этих ребятишек, первая протянула Сергею руку. — Моя сестра…
— Мы знакомы, — упредил ее Сергей, машинально пожимая холодные припухшие пальцы. — Вера, а я ведь к тебе наладился.
— Не помню, чтобы мы договаривались о свидании, — холодно и в то же время смущенно усмехнулась Вера. — Потому и обещала Алле заглянуть на часок к ней.
— Тогда я попозже. Ты же сама через Тамару просила замок поменять?
— Вы уже уходите от нас, дядя? — парнишка доверчиво тронул его за рукав, и в его голосе Сергей с закипевшей в горле слезой уловил сожаление.
— Так сколо… — разделила разочарование старшего братца самая маленькая. — А есцо петуска пуките?
— Куплю. Нравится тебе дома? — Сергей опустился на колени, взял на руки полненькую, в золотых кудерках девчурку.
— Оля ее зовут. Ей нравится дома, — заслонив собой сестренку, старшая девочка отчужденно посмотрела на Сергея.
