— Вера, можно тебя на минуту. — Сергей поднялся, вытер платком руки, придирчиво оглядывая их и румянея в скулах.
— Только не долго там секретничайте, — насмешливо бросила в их сторону Алла.
— Вера, без тебя я никуда отсюда не уйду.
— Зачем же я понадобилась тебе, такая? — она посмотрела на него сухими горячими глазами.
— Какая?
— Слушай, не притворяйся. Ты к кому приехал? К сестре? Ну и катись отсюда!
— Ладно, дело хозяйское. Я не навязываюсь. А уж коль Тамара попросила — загляну попозже.
— Как знаешь…
На одной из остановок в трамвай, в котором стоял на одной ноге Сергей, протиснулся подвыпивший парняга.
— Фу-у, як селядцов у бочцы! Куды усе едуть? Вот я, прама гавару, от тещи… Э-эй, яйца тещины не раздавите, варвары!
— Стой спокойно, а то от тещи прямо в милицию угодишь.
— Да-а? А что вам плохого исделала моя теща, га-а? Без нее — подохнете, понятно? Во! Тебья называёт по имени-отчеству, деревенька-колхозниц-ц-ца… Э-эх, а вчера я еду, значыцца, з горки на колесах, а бабы жито в поле жнуть! Соловьи в лесу это самое… Соловья как ни корми, он все равно в лес глядит!
— Вот-вот, правильно, — уже словоохотливее, со смешками, поддакнули ему.
Пристроившись за пассажиром в шляпе, парень что-то бубнил тому на ухо, чихал за каракулевый воротник пальто и, теряя, равновесие, хватался за его щуплое плечо. Интеллигентного вида пассажир с аккуратной бородкой-эспоньолкой покорно сносил выходки хамоватого соседа, заставляя себя согласно кивать, повторять «да-да» и заискивающе улыбаться на развязные речи, и Сергей сперва решил, что они попросту знакомцы. Но когда «соловей под мухой», как его тут же окрестил про себя Сергей, сошел у тракторозаводского поселка, выдержанный гражданин в шляпе энергично потер платочком шею, протолкался вперед, сунул голову в кабину, отрывисто, хорошо поставленным голосом бросил девушке-водителю:
— Почему вы впускаете в салон всякую пьянь? Что?.. Вы находитесь на рабочем месте! И вам никто не давал, права превращать общественный транспорт в кабак, да! Вот сообщу куда следует — тогда узнаете. Черт знает что…
У Сергея даже во рту пересохло от такого поворота событий. Вместо того чтобы вежливо одернуть эту шляпу в каракуле, у которой наконец проснулось хиленькое чувство оскорбленного достоинства, пассажиры, в основном народ пожилой — старухи, принялись бранить водительницу.
— Ну-ка! — Сергей оттолкнулся от окна и, найдя наконец опору для второй ноги, оказался у каракулевого воротника. — Почему мешаешь работать водителю? — Краем глаза заметил, что «водителю» не больше восемнадцати и припухлые губы на совсем еще детском лице вздрагивают.
— Их учить надо! А вы мне но тыкайте, понятно? Больно много всяких защитников развелось! Знакомая, что ли?.. — Шляпа в каракуле повернулась к Сергею востреньким, порозовевшим от злости лицом.
— А хоть бы и так. Закрой, говорю, дверь.
— Да?..
— Да. Не то я тебя вытряхну из каракуля! На улице грязно — кальсоны испачкаешь.
Гражданин, замысловато усмехаясь и покусывая губы, помалкивал до следующей остановки, напоследок коротко и выразительно поглядел на Сергея и с демонстративным видом вышел. Старушки, загрузившие авоськами передние места, похоже, с чувством исполненного долга дремали. Трамвай мирно погромыхивал на стыках.
В хозмаге долго высматривал под стеклом витрины замок, вежливо спросил у девушки в сиреневом халатике, устремившей неподвижный взгляд куда-то поверх голов покупателей:
— Девушка, мне бы замок… такой, знаете, с секретом.
— Внутренний, что ли? — Она не пошевелилась, лишь строго повела на него глазами. — Они все с секретом.
— Да ну! А вы не шутите? — Сергей сделал удивленное лицо: ему захотелось, чтобы продавщица сдвинулась с места. — Так и быть — на ваше усмотрение.
— Шесть сорок. В кассу. — Слегка наклонившись вправо, она выбросила на прилавок увесистую коробку, невозмутимо уставилась мимо.
Сергей быстро вернулся с чеком. Коробка, аккуратно упакованная, ждала его на прилавке.
— Послушайте. — Он подался к продавщице, вполголоса спросил: — Как это получается у вас?
— Что именно?
— Ну-у… работать вот так. Вы ж не робот. Вам же замуж выходить, а вы — словно маску на лицо накинули, а? Или что — тоже с секретом?
Ядовито усмехаясь и поигрывая брелком на пальце, продавщица молча смотрела на Сергея, пока ее, наконец, не позвали в другой конец отдела.
«Как с такой жить? — сокрушенно думал Сергей, направляясь к киоску за свежей вечерней газетой. — Это ж не человек, а бормашина».
— Есть «Футбол-хоккей»? — с надеждой глядит на пожилого киоскера парень примерно одних лет с Сергеем.
— Разобрали. Завоз ровно в десять… не опаздывайте.
— А может, номерок остался? — Покупатель не торопится уходить, окидывает грустным взглядом на витрине обложки толстых и тонких журналов.
— Повторяю, юноша, утром нужно приходить за «Футбол-хоккеем», — В голосе киоскера — мужчины пенсионного возраста — прозвучали скрытные благодушные нотки.
— Никак, знаете, не получается… Вторая смена. — Парень выжидающе поглядывает на киоскера.
