— А ничем. Из похождений он не вылезал до призыва в армию — домашние в конце концов к этому привыкли. Вообще перестали обращать на него внимание, и, случалось, только чудом этот баламут оставался жив… Вот такой, может, один из сотни случай. Как-то в июльский полдень, спасаясь от жары, опустил в колодец ведро, сам взобрался на сруб, опутался цепью и завис в прохладе. Сколько времени провисел так — никто не знает, а сам говорил, что не помнит, и, наверно ж, задремал, а? — попробовала уточнить Тамара, но Иван, хмыкнув, неопределенно пожал плечами.
— А сосед, Коля Бахер, на тракторе работал, клыпал с поля на обед. Видит, цепь размотана в колодец, — решил поднять. Крутнул раза два ворот, увидел черные руки на цепи да с перепугу и выпустил ручку. Сруб ходуном заходил. Бабы потом смеялись: на всех четырех рвал к своей калитке, как боров!
— Так тут и понятно — животный страх напал на человека, — слегка взбудораженный рассказом, будто речь шла вовсе не о нем, мудро вставил хозяин, и женщины согласно кивнули.
— Да-а. Вот так у нас, баб, получается… — с невеселой улыбкой продолжала Тамара. — Как бежал Бахер — все видели, еще и прибавили потом к увиденному три раза по стольку, а вот выручить человека из беды умишко короток: мечутся вокруг колодца, ойкают, причитают… К счастью, Микола наш дома обедал, он раньше Бахера сорвался с трактора. Выскочил с ложкой на бабий вой, ухватился за цепь — и вниз. Да, молодец, не стал дожидаться, пока их вытащат — сделал братику искусственное дыхание, потому как нахлебался тот воды и уже глаза под лоб закатил. Потом вытащили их. Считай, на этом бы и вся история, да только наш Микола дохлебал щи и вышел на двор (машина от калитки просигналила), как вдруг слышим с мамой дикий хохот и ругань во дворе. Выскакиваем и такую картину наблюдаем: Микола — руки в боки, стоит от крылечка шагах в пяти и наблюдает, уже молча, как младший братец, у которого еще не обсохли вихры, с остервенением лупит молотком по боевому винтовочному патрону! Откуда он его приволок?.. Сделал было Микола шаг к порожку, хотел, не знаю, что уж он хотел сделать с тобой! — но плюнул, махнул рукой и бегом за калитку…
Кукушка, распахнув клювиком круглую дверцу настенных часов, прокуковала одиннадцать раз.
— Пора мне, — подхватилась Тамара. — Заболталась у вас совсем! Поить и кормить так вкусно меня, Розка, впредь не надо. А ты, братик, не обижайся, ладно?
— Не на кого обижаться, кроме как на себя. Мне, поверишь ли, самому под конец стало интересно… Вроде что-то похожее и было со мной, а вот так, как ты рассказала, этих подробностей уже не помню.
— О, я еще не все рассказала — на все у тебя вишневки сладкой не хватит, придется идти работать по совместительству! — рассмеялась Тамара, прикрывая рот ладонью, другой — вытирая под глазами. — Ничего, Розка. Зато из этих, которые перебесятся в молодости, добротные мужики получаются. Надежные. Правда?
— Да пока не жалуюсь, — по-кошачьи потерлась о плечо мужа Розалина Юрьевна.
— Молодцы, — похвалила их Тамара, как школьников. — Так и продолжайте.
— Да, — помог ей надеть пальто Иван, — насчет Сергея не сомневайся — тут, мне кажется, неясностей быть не может. У него, кстати, техникум за плечами — можно хоть завтра мастером оформить, если пожелает. Жить на первое время есть где, так? А дальше что-нибудь придумаем.
— Жаль, я вам новые афоризмы не успела почитать, — попробовала перевести разговор хозяйка, но никто, похоже, и не думал об этом сожалеть.
— Спасибо, братик. Я на тебя надеюсь. Отец о тебе спрашивал в письме: когда дома покажешься?
— Ну как там батька? Змага́ется помалу со старухами?.. — Иван придал лицу озабоченное выражение.
— Да уж год, как не бригадирствует. Сергея вот думали на его место, а тут такое случилось… Ничего, живут, как жили. Пока держатся за корову, двух кабанов оставили на лето, от соток не отказываются. Я даже поругалась с ними в последний раз, когда картошку ездила копать: до каких пор, говорю, будете ломить? Для кого последнее здоровье кладете? Кивают, на словах вроде согласны, а посидеть без дела минуты не могут… Все. Помчалась на остановку, а то опоздаю. Сережа, договорились? Утром Игорька — в садик, сам иди домой.
— Командует сестра? — шутливо подмигнул Иван младшему, когда дверь за Тамарой закрылась. Посочувствовал: — Не повезло ей с этим вохровцем…
— Да что ж теперь толковать в пустой конец.
