— Тоже верно. — Иван вздохнул. — Только на родню, скажу так, сестре тоже нечего обижаться, а то у нее нет-нет да и проскочит… Это в детстве я мог ее затащить на старую грушу, как собачонку, а теперь — извини! — каждый из нас нажил своего умишка, хочет жить без указки. Я уже ее не касаюсь — возьму себя. Знаю, обижаются домашние и в деревне, что редко заглядываю… Погоди, за это я себя не хвалю! Нет. Да дело-то в том, что дома я давно никому не нужен и раз в полгода. Картошка? Так ее и без меня выкопали. Пойми, я не потому, что картошка эта мне до фени или родителей неохота повидать… Просто я другой уже человек. Я — весь тут, на заводе, понятно? И страшно рад, что ты сюда приехал! То я один упирался по БРИЗу, понимаешь? До полусотни рацпредложений в год! А теперь нас будет двое — сила! Теперь нас хрена с два за так возьмешь, понятно?.. Дубровные еще себя покажут! — Разгоряченный беседой, Иван погрозил кому-то кулаком в темноту с балкона своей кооперативной четырехкомнатной квартиры.
Иван встретил брата у проходной.
— Ну что — надумал, в какой цех? — еще издали поинтересовался. — А может, мастером в механический?
Сергей пожал протянутую руку, уклончиво ответил:
— Да не гони ты коней — сами разгонятся.
— Ты ж не конь, — насмешливо хмыкнул Иван. — У тебя мозги по-другому устроены: думать и решать. Держи вот, — Он протянул Сергею листок с треугольной печатью.
— Что это?
— Разовый пропуск. Я уже по пути сюда позвонил куда надо. Везет же некоторым: на твой диплом механика мигает подходящая вакансия в ОРИЗТИ…
— А это что за зверь?
— Отдел рационализации, изобретательства и технической информации. Инженерская должность, понял? Оклад — 135 рэ. Не густо, зато и работенка, доложу тебе, не бей лежачего.
— Да какой из меня инженер? — раздосадованно произнес Сергей, убедившись, что Иван всерьез намерен сосватать его на завод.
— Мастером не захотел, в отделе ему, видишь ли, тоже не нравится… Ну иди учеником в механический! Там с руками и ногами оторвут!
— Ладно, не ори. Привык, видно, у себя на смене горлом брать. — Сергей скупо, примирительно улыбнулся. — Ну а чем я в твоем отделе буду заниматься?
— Да не у меня — у Юры Василевича. Он там начальник. Пойми ты наконец.
— Знакомый, что ли?
— Есть маленько. В институте на одном курсе шли. Тут практику проходили, сюда же распределились. Я в прессовом начинал и… продолжаю, как видишь, а его сперва двинули по общественной линии. Долго ходил в комсомольских секретарях, а когда обзавелся квартирой, вторым ребенком и залысиной через весь лоб, перевели начальником отдела. Теперь, наверное, жалеет, что потерял зря время.
— Это как понять — потерял? — пожал плечами Сергей.
— А так и понимай, что распределили-то его в экспериментальную лабораторию ТВЧ — тока высокой частоты, усекаешь? То есть начинал он в отличие от меня по научной части. Я — производственник, для меня святая святых слово «план», а для него это слово нуль без палочки, абстракция. В лаборатории эксперимент. Короче, заводская аристократия… А он сразу захотел отдельный кабинет с хорошенькой секретаршей — клюнул на предложение пойти поработать секретарем комитета комсомола, благо поднакоплен опыт был со студенческих лет.
— Не получилось? — Сергею хотелось хоть на ходу разузнать, под чье же начало отдает его отныне брат.
— Да как тебе сказать, — усмехнулся Иван, обкусывая березовые листочки на ветке и сплевывая горьковато-зеленую клейковину под ноги. — В твои годы мы тоже думали, что карьера делается ясным умом, горячим сердцем и чистыми руками.
— А теперь?
— А теперь ни я, ни тем более он так не думаем.
— Что ты все вокруг да около? Ты — конкретней говори.
— Не знаю, как тебе все объяснить: слишком свежий ты человек на заводе. Поэтому, чтоб понятней было, о себе скажу. Было времечко, когда я в месяц подавал по десять рационализаторских предложений… Спал, представь себе, не с женой, а с трактором в обнимку: доводил узлы, уменьшал металлоемкость, жонглировал болтами и гайками до умопомрачения… Как-то, единственный раз за полгода, жена вытащила в лесопарк, кругом люди веселятся, а я зацепился взглядом за скамью у дорожки и соображаю, как бы ее усовершенствовать… Многовато литья в каркасе! Словом, завяз в делах, деньгах, славе и, конечно, зависти.
— А Василевич?
— Он талантливее многих. Но отстоять свой талант инженера не смог — характера, наверное, не хватило. А может, не совсем от него это зависело, что он до сих пор не главный инженер?
— Зато жена в нем души не чает, — улыбчиво заметил Сергей и, не отвечая на недоуменный взгляд брата, продолжил: — Видная дамочка. Выскочила из троллейбуса — и прямо на красный свет, а когда гаист попробовал с ней разобраться, она ему в лицо: я — жена главного рационализатора завода Василевича. Так что мы заочно уже знакомы… — Сергей торопился поделиться с братом первыми городскими впечатлениями.
