Алекс спешно оделся и вышел из дома. На улице был тяжелый воздух, который при вдохе сковывал грудь. Небо, как всегда, было затянуто серой пеленой без малейшего голубоватого проблеска. Быстро обогнув дом – Алекс начал спускаться в метро. Оставался еще целый час до работы, но город привил привычку постоянно бегать. Миновав турникеты, он сел в новенький вагон, который, впрочем, уже успели изрисовать школьники. Алекс понимал эту природу стремления к деструктивности, но такой способ привлечения внимания его раздражал. Он улыбнулся, представив, как этого школьника ловит полицейский, а потом отвозит домой. Он звонит в дверь и открывается вид на чистенькую аккуратную квартирку с евроремонтом, где красивая дама с презрением смотрит на очередной привод сына. И все бы вроде красиво и парень одет с иголочки и родители не пьяницы, тогда откуда такое стремление к вандализму? Ответ прост. Благополучие и достаток лишь иллюзия счастливой семьи, где материальная ценность ставится выше духовной и ребенок, в отчаянном протесте, пытается привлечь к себе внимание. Алекс улыбался не потому, что ему это казалось смешным, а потому что он знал уже все сценарии наизусть. Это не единственный, но очень типичный случай в этом городе.
Тем временем состав подошел к нужной станции. Двери открылись, и Алекс вышел. На горизонте показалась знакомая вывеска «Blue Bell», с перегоревшей второй буквой B, меняя название с «голубого колокола» на «голубой локоть». Дверь была стеклянная, но с разбитым нижним углом, в виде паутинки, которая появилась то ли от неосторожного заноса продуктов, то ли от недовольного посетителя. Алекс зашел и его с радостью встретил мужчина в бирюзовой футболке.
–Ооо, Алекс, пришел. Наконец.
–Привет, Глеб, рад тебя видеть.
–Как ты? Я прям соскучился по тебе.
–Хорошо все. У тебя как?
–Шикарно, – с улыбкой произнес Глеб, – вчера наряжали с Амелией елку. Это так круто вместе это делать. А потом мне на голову упала игрушка, она засмеялась – я ее повалил, мы дурачились, ну и ты понимаешь сам че там дальше было- подмигнул менеджер.
–Хах, понимаю, да. Весело вам живется. Счастливые вы люди.
–Ну чего ты, счастье оно же здесь, в мелочах. Даже в нашем разговоре с тобой, понимаешь?
–Даа, если бы оно так было, если бы я умел это ценить.
–Да ты просто загоняешься, надо просто не философствовать излишне.
Алекс посмотрел на менеджера. У него были голубые глаза, легкая щетина и лицо зрелого мужчины. Этот человек производил впечатление счастливого человека. Он всегда радовался мелочам и умел превозносить все, что посылает ему судьба. От Глеба часто можно было услышать рассказы о «шикарнейшей шарлотке» , приготовленной Амелией.
Или о новом шикарном лонг-дринке который ввели в баре. В любом случае, это был человек, который никогда не задумывался об экзистенциальных проблемах и относился дружелюбно к каждому, кто был ответственен к работе и добр сердцем. Алекса он ценил за интересные истории и всевозможное просвещение – от психологического до метафизического. Алекс, в свою очередь, тоже был неравнодушен к Глебу, хотя бы потому, что тот сохранял свою человечность, находясь на довольно высоком посту. Это было нетипично для города и , по мнению некоторых высоких чинов – “непрофессиональное несоблюдение субординации между начальником и подчиненным“. Алекса всегда тошнило от систем, и система иерархии не была исключением.
Рабочая сменя тянулась, словно время не то, чтобы остановилось, а умерло в принципе. Сначала столик с молодыми студентами заказали 6 стаканов Аризоны, потом еще 4 стакана “Гринсборо” и 2 “Аризоны”. Потом мужчина в вельветовом пиджаке уселся на барную стойку, заказав коктейль “Техас”, или , как его называл Алекс, коктейль “как раньше», который состоял из бурбона, биттера, сока апельсина, тростникового сахара, вишни и льда, и начал рассказывать про свою нелегкую жизнь. Алекс давно привык к этому. Его это даже уже не раздражало, потому как он понимал, что они испытывают огромную пустоту внутри себя, которой необходимо было с кем то поделиться, заполнить чьим либо вниманием. Это были менеджеры крупных компаний, разведёнки, таксисты ищущие успокоение своей тревоги бессмысленности, наполнение своей пустоты хотя бы на вечер.
–Понимаешь, Ал? Она так и не отдала мне детей, даже видеться не дала возможности. Такая она с… Но вчера, позвонила и попросила починить этот кран, а я ведь знаю, там как всегда криворукий сантехник просто снес резьбу, когда сначала нужно было вложить эту прокладку. Я знаю эту кухню, я же жил с ней…– произнес мужчина с мокрым вельветовом рукавом, в ход шел уже шестой “Техас”
–Может, она привлекает внимание? Может она хочет вернуть все?
–Да не…-Мужчина посмотрел в пустую стопку и икнул. – думаю ей просто нужно привести в порядок свое хозяйство. За столько времени у нее по-любому был хахаль. Уж больно она довольная ходит. Они ведь, бабы, так предсказуемы.
