– А может, отпустите? Или мне с вами через всю деревню идти? Я-то не задержанный, надеюсь. Не позорьте. Я ведь здесь родился. Скажут: докатился Валька. Можно, я лесом пойду? Как сюда шел.
– Хорошо. Идите. Понадобится – мы вас найдем.
– Всегда готов сотрудничать с полицией. Я добропорядочный гражданин. Не ожидал я от тебя такого, Димка, – покачал головой дядя Валя, укоризненно глядя на парня. – Ты ж мне, поросенок, ничего не сказал. То-то про деньги молчал.
– Про какие деньги? – тут же вцепился в него Боярский.
– Да за поездку. Я-то думал, халтура. Подзаработать хотел. А он ишь что удумал! Счеты с москвичом свести. За девчонку. Не знал я, товарищи полицейские, а то никогда бы их сюда не повез и с Димкой связываться не стал. Зачем мне это?
К удивлению Алексея, парень молчал. А ведь казалось, что они с дядей Валей сообщники. Как же так? Что вообще происходит?!
Когда они подошли к дому дяди Вали, его машины уже не было. Стояла только «Нива», на которой приехали сотрудники полиции.
На обратном пути, обращаясь к Леонидову, Дима спросил:
– А кто вы такой? Что это вообще было? Откуда полиция? И зачем?
– Сначала я тебя хочу послушать, – со злостью ответил Леонидов.
– Я уже все сказал. Это была драка.
«Похоже, он изучал Уголовный кодекс. Драка – одна статья, и еще надо установить, какие именно повреждения я получил. Потянет ли это на среднюю степень тяжести? Лицом на гальку я упал сам, – напряженно думал Алексей. – Одна надежда на сломанное ребро. Глупо звучит, но это так. Если же там просто огромный синяк, то максимум, что грозит Диме, – это условный срок. А покушение на убийство – статья совсем другая, к тому же если и Скворцова убил именно официант. Он прекрасно это понимает. Еще и адвоката попросит».
Но это была отнюдь не последняя гнилая ступенька. Потому что когда Алексей удосужился наконец заглянуть в свой гаджет, связь была уже нормальной и он увидел пятнадцать неотвеченных вызовов от жены! Саша еще никогда так не делала! А ведь он ее предупреждал, что поедет на Байкал, где со связью проблемы. Зачем же она весь день ему звонила?!
В мессенджере тоже была куча сообщений от жены. И когда Леонидов принялся их читать, то ему стало совсем уже не до Димы.
«Леша, ты где?! Срочно ответь!»
«Почему ты молчишь?!»
«Ты что, опять за старое?!»
«Ты свинья, Леонидов! Можешь хотя бы объяснить?!»
«Ты хоть жив?!»
«Ненавижу тебя!!!»
«Если ты меня хоть немного любишь – ответь!»
И наконец финальное сообщение от Саши, которое пришло, когда Алексей полировал своей физиономией и без того уже гладкую гальку на диком байкальском пляже, гласило:
«Леонидов, я с тобой развожусь. Ты пока будешь жить на даче. Я даже не думала, что ты такая сволочь».
Он торопливо набрал номер жены, чтобы узнать, что случилось, но теперь уже ее телефон был недоступен.
«Тоже мне, сыщик! – мысленно обругал себя Алексей, со стоном переворачиваясь со спины на здоровый бок. – Лошара! Мальчишка-недоумок!»
Потом он сообразил, что уже наступило утро нового дня. О дне вчерашнем вспоминать не хотелось. Полный провал!
Леонидов давал показания о том, как его бил Дима, а сам в это время думал о жене. Саша по-прежнему не отвечала на звонки. Всю голову сломал: что случилось?!
Жена с ним разводится?! По какой такой причине?!
«Я даже не думала, что ты такая сволочь», – написано без единой грамматической ошибки и к сообщению не присобачено ни единого эмодзи. Алексея просто информировали, что он отныне живет на даче, без права приезжать в московскую квартиру, и ждет бракоразводного процесса.
Ну не бред?! Буквально на днях Леонидов разговаривал с Сашей, она была милой, шутила, собиралась сажать морковку. А накануне вечером он скинул жене фотки знаменитых буузов, которые сделал у Багировны. Саша ответила лайком. И вдруг: «Ты свинья, я с тобой развожусь». И суток не прошло!
– Подписывайте, Алексей Алексеевич.
Он машинально поставил свою закорючку в протоколе.
– То есть вы согласны с тем, что это была просто драка?
Нет. Он был категорически не согласен и собирался это доказать. Но как? Леонидов прошел медицинское освидетельствование, зафиксировал побои. Увы, ни перелома, ни даже трещины в ребре! Лицо разбито, но это не Димин кулак, а байкальская галька. Удар в солнечное сплетение остался без последствий. Маловато для реального срока.
И Дима это понял. На его лице появилась довольная ухмылка, а в движениях вальяжность.
– Ну, поучил я москвича. Осуждаете, да?
На Колобка, снимавшего у них показания, лучше было не смотреть. Боярский не выдержал:
– Алексей Алексеевич, выйдем-ка на пару слов.
Леонидов с трудом встал. Вот как так? Побоев на среднюю степень тяжести не насчитали, а чувство такое, будто тебя в барабане стиральной машины прокрутили, а потом еще и на отжим поставили. Болело все тело.
