— Хочешь продлить агонию? — хмыкнул герцог. — Что ж… Отпусти его.
— Милорд, я бы не стала, — прищурилась ведьма. — Щенок опасен.
— Опасен? — захохотал он. — Отпусти его и выйди в коридор. Чтобы мы случайно тебя не задели.
Скованное заклинанием тело неожиданно расслабилось. Том с трудом поднялся. Взял меч в левую руку. Размял кисть. Брунгильда вышла.
Удар. Еще удар. Присесть, пропуская меч над головой. Вскочить и отпрыгнуть в сторону. Отвести удар, напасть самому.
— Ого, — восхитился дядя. — Однако.
— А я разве не говорил, — Том увернулся еще от одного удара, — что моя левая рука ни в чем не уступает правой?
Атака. Уйти из-под меча. Нанести удар.
— Для умирающего от усталости ты слишком хорошо дерешься.
— Привычка. — Отразил, метнулся за кресло и с силой швырнул мебель в сторону герцога. — А вам не зазорно с раненным племянником сражаться?
— Тебе же было не зазорно врать дяде. — Атака. Удар кулаком по больному плечу.
Том взвыл и отлетел в сторону, роняя меч. Дядя подбежал к оружию первым и отшвырнул его в противоположный конец зала. Том перекатился в другую сторону, вскочил. Достал из голенища метательный нож. Пора заканчивать это представление. Сил больше нет. Короткий и резкий замах. Он видел, как по дуговой траектории несется смертоносное лезвие. Он видел, как дядя в последний момент уклоняется, разворачивая тело, пропуская нож над собой. Он видел, как металл вонзается в грудь стоящего за ним человека. Он заорал, словно криком хотел разорвать время.
Глава 14. Казнь совершена
Цветочек не то очнулся, не то проснулся от холода и нестерпимой головной боли. Вокруг стояла ночь, рядом горел костер, у которого сидели Густав и Эмиль. Вкусно пахло жареным мясом — мальчишки готовили кабанчика. Он попробовал потянуться. Эмиль тут же выставил ногу вперед, придерживая его, и бросил, не глядя:
— Осторожно, в огонь свалишься.
Ребята точили какие-то ветки. Кривые кидали в костер, а ровные с одного конца чуть расщепляли, а с другого остро затачивали. Судя по внушительной кучке, работали они давно и самое главное не понятно зачем.
Вилл поёжился и плотнее укутался в плащ, которым был укрыт.
— Дальше. — Густав что-то нарисовал веточкой на песке под ногами. — По времени мы должны уложиться. Ну, если будем стараться, конечно. Смотри, с этой стороны путь выходит значительно длиннее. Том меня спрашивал как раз…
— А где Том? — тут же подскочил Цветочек и закрутил головой. Зашипел от боли — в висках стучали молоточки, как будто какие-то злые люди оборудовали в самом центре мозга кузню и теперь нещадно что-то ковали.
— Болит? — учтиво спросил Густав.
— Очень, — пожаловался принц.
Густав порылся в сумке, достал какую-то тряпицу, вытащил кожаный мешочек, выдавил из него что-то зеленовато-масляное и протянул другу:
— Приложи.
— Куда приложить? — не понял принц, с некоторой брезгливостью рассматривая зеленую субстанцию.
— Туда, где болит, — пожал плечами Густав.
— У тебя еще что-то болит? — вопросительно уставился на него Эмиль. — Может челюсть? — повернулся к другу. — Том вот от всей души приложил его.
— Я и говорю, что к скуле надо приложить, чтобы не болело. Или у тебя еще что-то болит?
— Голова, — вздохнул Цветочек.
Густав встал, подошел. Провел над головой руками:
— Взял я лучину — заколол чёрта, прибежал чёрный пёс — откусил боль, прибежала чёрная кошка — перекусила боль, прибежал заяц — перекусил боль. Всевышний Боже, помоги Ты Сам! Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. — Сплюнул три раза. — Сейчас все пройдет.
Вилл провел рукой по щекам — левая припухшая. Правда, болит. Он приложил тряпку с лекарством к лицу.
— А где Том? — все-таки переспросил. — Где этот ужасный Рихард и его головорезы?
— Том решил, что он самый умный, и свалил от нас, — недовольно буркнул Эмиль. — А с ним ушли и Рихард со своими головорезами.
— Рихард сказал Тому, что он должен меня убить. Если он меня не убьет, то Рихард убьет вас. Я ничего не понимаю. Том ведь совершенно серьезно собирался меня убить. Я знаю, я видел и все слышал. Вы ведь знаете, что тетя Унгина заговорила меня? Меня никто не может убить, кроме Тома.
— Знаем, — кивнул Густав.
— Том оглушил тебя. Потом, судя по тому, что кабанчик у нас остался один, а не два, зарезал его, залил все кровью, положил тебя так, что у нас с Густавом чуть разрыв сердца не случился, когда мы тут все увидели, думали, что он и, правда, отрезал тебе голову, велел нам тебя похоронить, а сам свалил к дяде с Рихардом. Так он вывел из игры тебя и нас.
— А заодно и себя под удар по полной подставил.
— А как он меня положил? — вытаращил глаза принц.
— На пригорке, ногами сюда, головой подальше и в ямку. Да еще шею сверху прикрыл свиными внутренностями. Иллюзия, что он отрубил тебе голову, была полной. Густав вон хотел уж за ним ехать, морду за тебя бить. Еле удержал, — рассмеялся парень и перевернул поросенка другим боком к огню.
Вилл потер шею. Вся одежда была в темно-коричневых пятнах. Черт…
