— Юрченко, — растерянно ответил мнимый рекордсмен. И в свою очередь сердито гаркнул — А ты кто?!
— Я-то — от «Станка», Масленников. А ты — от «Сойки», что ли?
— Из «Мотыги» я. Так что ж ты, прохвост этакий, мне голову крутишь?!
О, насколько эмоциональная наполненность этих новых «ты» разнилась от дружеского перехода на «ты» там, наверху, в № 34!..
И снова быстрая реакция Юрченко опередила решение его соперника: Юрченко с шумом отодвинул стул и побежал к выходу. Разумеется, Масленников понял, куда устремился его несостоявшийся друг. Он хотел было немедленно последовать за шустрым представителем «Мотыги», но официант, давно уже с некоторым недоверием взиравший на явную ссору этих двух «гостей», как называют по традиции посетителей в ресторанах, — официант широко раскинул руки, как бы ловя партнера по игре в «горелки».
— Одну минуточку, гражданин! — с остатками профессиональной улыбки на напряженном лице начал официант. — Чем убегать так, лучше бы заплатили по счету!
— Я сейчас вернусь, честное слово! — жалобно проблеял Масленников, с отчаянием следя за исчезновением Юрченко.
Но официант заменил мнимо вежливую улыбку улыбкой откровенно скептической. И сказал, понимающе кивая головой:
— Это ведь всегда так говорят, которые хочут за наш счет покушать. А вот вы внесите шишнадцать рублей сорок копеек, тогда и бегите на все четыре стороны!..
Масленников со стоном вынул бумажник, сунул деньги официанту и попытался отстранить его с дороги. Не тут-то было: официант, произнеся свое неизменное «одну минуточку!», стал копаться в кошельке и, положив на стол несколько монеток, заключил:
— Сдачи получите. Нам тоже чужого не надо… Легче, легче, дьявол!
Последние слова официанта были реакцией на новый рывок Масленникова. На этот раз представителю ДСО «Станок» удалось выбежать из ресторана прямо в вестибюль гостиницы.
И что же он там увидел?
Быстроумный Юрченко, всунув не только голову, но и весь торс в окошко дежурного администратора, кричал уже по ту сторону барьера, отделявшего посетителей гостиницы от ее работников:
— Почему у вас номер тридцать четыре заперт и никто оттуда не отвечает?! Где сейчас товарищ Савосин из Красной Пышмы? Куда вы его дели?! Я вас спрашиваю!
А на это администратор отвечал сурово:
— Гражданин, выньте себя из окошечка! Выньте, выньте целиком, не то я вам отвечать не буду… Вот так! А что касается этих физкультурников, они, слава богу, уехали уже по домам. И номера, если хотите знать, освободили…
Тут Масленников отодвинул от окошка своего соперника на три шага и сунул в освободившийся проем собственную голову.
— Когда уходит поезд на Красную Пышму?! — завопил он.
Администратор отшатнулся от этого нового наскока и ответил не без злорадства:
— Последний поезд в данном направлении сегодня ушел двадцать минут тому назад.
Тут администратор изловчился и захлопнул деревянную дверцу окошечка так, что она довольно чувствительно стукнула Масленникова по носу.
Потирая нос, Масленников сделал шаг к двери: он принял решение все-таки поехать в Красную Пышму. Но Юрченко сделал уже три шага в том же направлении. И, заметив это, «волхв» № 1 схватил «волхва» № 2 за шиворот.
— Но, но, но! — начал было Юрченко…
Масленников выпустил из руки ворот соперника. Он сказал почти примиренным тоном:
— Ну посуди сам; чего мы будем драться друг с другом? Ведь ты меня не допустишь до этого парня, а я — тебя… Лучше вернемся обратно и доложим, как оно вышло. А там уж пускай начальство принимает. дальнейшие меры…
Юрченко погрузился в раздумье.
И в этот момент в гостиницу вошел «волхв» № 3 от ДСО «Ласточка». Он постучал в закрытое окошко администратора и сразу же крикнул:
— Эй, вы там!.. Савосин Илларион в каком номере у вас?
За закрытым оконцем громко сплюнул администратор: «Кха-тьфу!..»
И, как по команде, засмеялись «волхвы» № 1 и 2.
— Вот еще один адиёт! — подытожил Юрченко. — Поди сюда, парень, не теряй понапрасну силы, опускайся вместе с нами на дно…
…Через полчаса в ресторане за тем же столиком сидели все три «волхва» и с притворным добродушием посмеивались над общей своей неудачей. Уловление будущего чемпиона откладывалось на неопределенное время.
Однажды утром поселок был буквально оглушен странными звуками. Казалось, что привели в непрерывное действие средних размеров сирену, назначенную для оповещения о тревоге. Однако это не сирена, а рыдания одной из обитательниц поселка напугали народ. Из скромной квартиры корпуса № 1 лились сии чарующие изъявления женского горя, а в крайнем — десятом корпусе их можно было воспринимать, так сказать, «невооруженным ухом». И знатоки поселковой жизни сообщали пораженным слушателям:
— Это Дуська воет. Ага. Кладовщика Сургунькина жена Дуська с первого корпуса. Самого его ночью сегодня забрали: проворовался, голубчик, больно шибко… Такая, говорят, недостача, аж сама милиция развела руками. Ага. Вот она и воет. Горюет, значит… Слышите?.. Во дает, во дает!.
