Судья тут же пошептался с заседателем и объявляет:
— Прошу всех встать. Народный суд в составе… — и так далее… — решил: иск кассы взаимопомощи удовлетворить, а гражданина Корешкова, который обманным образом включил себя в число умерших, считать живым, обязать милицию выдать ему паспорт, и ввиду того, что означенный Корешков позволил себе заявить на суде, что якобы он есть призрак, и при этом танцевал, то оштрафовать его, Корешкова, на десять рублей. Решение может быть обжаловано в десятидневный срок.
Я как закричу:
— Какое обжалование?! Возьмите с меня двадцать рублей, только верните скорее паспорт!
Судья погрозил мне пальцем и ушел в совещательную комнату.
А я как кинулся целовать этого Фисакова… всего обслюнявил! Он еле от меня вырвался…
Пришел я домой. А там управдом, а с ним Люция Прохоровна. Управдом говорит мне:
— Что же, бывший гражданин Корешков, освободите вы комнату или нет? Я вижу: склочник вы, а не покойник, вот что!
А я:
— У нас на том свете все склочники. Что, я вам еще не являлся во сне, нет? Жалко!
Тогда Люция Прохоровна говорит:
— Вы! Бывший жилец! Имейте в виду, что у меня есть договоренность: я буду менять свою полутемную комнату на эту, которая освободилась из-под вас.
А управдом тогда:
— Э, да чего там… Товарищ старший сержант, попрошу сюда!
И тут входит старший сержант милиции, который говорит мне:
— Гражданин покойник, ваши документы…
А я ему — решение нарсуда. Он прочитал, говорит:
— Вопрос ясен. Завтра от десяти до трех зайдите в паспортный стол…
И уходит. Управдом — за ним:
— Как?.. Что?.. Почему?.. Отчего?..
А Люция Прохоровна осталась. И еще говорит:
— Я протестую. У меня есть договоренность! Мне надо меняться!
А я ей:
— Ну, меняйся на мое покойницкое звание! А?!
Тут она как брызнула по лестнице, будто у нее не две ноги, а четыре — как у козы; ды-ты-ты-ты-ты-ты-ты-ррррррррррррррррр!!
ДЕЙСТВУЮТ:
На авансцене как из-под земли появляется Автор.
Автор. Вы, взявшие в руки книгу, чтобы позабавиться и посмеяться над отдельными конкретными недостатками и пережитками, имеющими место на сегодняшний день, внимайте страшной истории о том, как иногда в некоторых населенных пунктах проводит свой выходной вечер отдельный конкретный человек, еще не изживший отрыжки прошлого, которого в связи с этим мы вправе заклеймить старинным прозвищем «обыватель»!..
Автор исчезает, нервно почесываясь.
Комната гражданина Иванова, вся заставленная разнообразной мебелью. Иванов с интересом читает телефонную книгу — смеясь, негодуя, качая головою и т. д.
Жена Иванова. Целый день ты читаешь телефонную книгу!
Иванов. Мусечка, ты ж подумай, какие только бывают фамилии: Циндриков… ха-ха-ха…
Жена Иванова. Так, значит, и будем сидеть сегодня дома?
Иванов. А, что ж, можно и в гости сходить. Хотя бы к Щекотихиным.
Жена Иванова. У Щекотихиных я была три раза, а она у меня ни разу. Лучше уж тогда к Гуревичам.
Иванов. Гуревичу я должен двести рублей, а не отдал.
Жена Иванова. Ну — к Брюхоненко.
Иванов. К Брюхоненко мне не хочется…
Жена Иванова. И мне не хочется… А куда ж кроме?
Иванов. Ну, пойдем к Брюхоненко…
Жена Иванова. Пойдем…
Комната Брюхоненко. Чем-то неуловимо напоминает обиталище Ивановых. Брюхоненко держит в руках железнодорожное расписание.
Брюхоненко
Стук в дверь.
Войдите!
Входят Иванов и его Жена.
Брюхоненко. Батюшки, кого я вижу!
Иванов
Брюхоненко. И очень хорошо! Мы сейчас чайку…
Жена Иванова. Мы пили…
Брюхоненко
Жена Брюхоненко
Иванов. Мы уже пили…
Жена Брюхоненко ставит на стол угощение. Жена Иванова с видом знатока следит за этим.
Жена Иванова. Вам присылают на дом продукты?
Жена Брюхоненко. Да, наша «Бакалея» присылает на дом.
Иванов. А мы заказали сырковую массу, а нам вместо нее принесли на дом синьку.
Жена Брюхоненко. Странно. Теперь всюду масса сырковой массы…
Брюхоненко. Один мой сослуживец заказал себе пельмени к пяти часам для гостей. Проходит пять часов — пельменей нет. Проходит шесть часов, семь, девять, одиннадцать… Гости пошли в ресторан. А в четыре часа утра вдруг звонки. Что такое? Принесли пельмени.
Жена Иванова. Ай-ай-ай…
Иванов. Что же вы не на даче?
