Цветочки, ягодки и пр. полностью

Жена Иванова. …тают. Или опаздывают. Знаем. На дачу вы не поехали из-за керосина…

Гуревич. Да… А откуда вам известно?..

Жена Иванова. Да уж знаем. (Обращается к Иванову.) Что там еще осталось?

Иванов(загибает по пальцам). Корпачева перебросили в Облтютюпр — зто раз. Симакова разошлась с мужем — два…

Жена Гуревича. Она было хотела верну…

Иванов. Цыц! Но кто-то там не захотел. Мы всё знаем. Это, значит, три. Теперь: насчет продуктов на дом мы уже говорили?

Жена Иванова. Ты говорил.

Иванов. Ну, значит, нам пора.

Гуревич. Вы бы…

Жена Иванова. Не посидим! Молчать! (Идет к двери, скомандовав мужу.) За мною марш!

Иванов следует за женою. Оба ушли.

Жена Гуревича(испуганно глядя на дверь). Странные гости…

Гуревич(глядя туда же). С ними нельзя разговаривать… Они все наперед говорят…

Занавес

Улица. Вечер. Фонарь. Молча идут Иванов и его Жена. У фонаря их ждет Автор.

Автор. Вижу, опять неудача. Попробую помочь вам еще раз…

Иванов(мягко кладет Автору руку на плечо). Не надо…

Жена Иванова. Лучше мы — домой.

Иванов. Всюду будет одно и то же…

Жена Иванова. Мы так устали…

Иванов(нежно, жене). Мы еще отдохнем, старушка моя…

Тихо уходят.

Автор. Вы, взявшие в руки книгу, чтобы позабавиться и посмеяться над отдельными конкретными… А ну вас!.. (Исчезает, дергаясь и ехидно смеясь.)

Занавес

Первая моя встреча с Будоражкиным произошла при следующих обстоятельствах. В одном учреждении мне сказали:

— По коридору налево третья комната, Будоражкин. Пусть он подпишет, тогда будем оформлять…

Я повернул по коридору налево, отсчитал третью дверь, открыл ее и вошел…

Коридор был вполне пристойным, подметенным, стены и двери украшены соответствующими табличками и плакатами. Естественно, что за дверью я ждал помещения в таком же вкусе. Но попал я в комнату, где вся мебель находилась во вздыбленном состоянии: письменные столы, распавшиеся на составные части, громоздились один на другой; стулья чуть что не были подвешены под потолок; зато шкафы были повержены наземь; папки и бумаги лежали на полу, на столах, на стульях, на шкафах, привалены были к стенам и, кажется, даже прилеплены к потолку. Тучи пыли носились по комнате, словно здесь проводили мероприятие, известное в пустыне Сахаре под названием «самум». Среди этого великолепия около десятка людей как будто разыгрывали сцену автомобильной катастрофы: кто-то вопил, как пострадавший при аварии; кто-то с кем-то ссорился; кто-то отдавал распоряжения общего характера; а кто-то выкрикивал во вкусе небезызвестной «Дубинушки» («Раз-два, взяли! Раз-два, сама пойдет!»). А я, как нарочно, залетел с размаху в самую середину комнаты, и только после того, как меня чуть было не накрыли остовом огромного дивана, я в испуге отпрянул в сторону и, с шипением и подвыванием потирая отдавленную ногу, спросил, обращаясь неизвестно к кому:

— Граждане!.. Товарищи!.. Как бы мне найти товарища Будоражкина?

Вот тут-то и вынырнул из-за самого большого стола лысый человек с необыкновенно маленькими и необыкновенно быстрыми глазками. Он два раз крикнул еще куда-то за стол:

— Давай больше на себя!.. На попа его заноси, сикось-накось! — И только после этого обратился ко мне: — Ну, я — Будоражкин. В чем дело?

Я коротко стал объяснять, в чем дело, и потому пострадал еще раз: из положения «сикось-накось» стол пришел в положение торцом у меня на левом плече. И пришел не так чтобы слишком плавно, а, наоборот, рухнул на меня двумя солидными точеными ножками…

Когда я несколько пришел в себя, Будоражкин вложил мне в руки бумагу, которую он должен был подписать, и произнес:

— Загляните недельки через две, когда мы устроимся… — И, поворотясь ко мне спиною, по-прежнему принялся командовать: — Ну, куда вы его?.. Оттягивай на себя!.. На себя, я говорю! Кверху и на себя!.. Осторожнее, черти: потолок поцарапаете!

Подле самых дверей комнаты я спросил у пожилого человека в синих нарукавниках:

— Что это у вас делают?

— Пересаживаемся внутри нашего отдела, — ответил человек. — Новый наш заведующий, Будоражкин, считает, что неправильно мы сидели, пока его здесь не было…