Ну, я его отчитала как следует, а сама пошла в газету. Может, знаете, такая есть газета, называется «За пищевую индустрию»? Там есть такой склочник — секретарь редакции товарищ Косачевский. Я его попросила написать в газете по правде, как все у меня вышло. И тоже начинаются формальные отговорки: дескать, наша газета занимается вопросами пищевыми, а у вас, говорит, обыкновенная склока…
— Во-первых, — я говорю, — у меня склока необыкновенная. И потом, я из-за всех этих дел лишилась аппетита, совершенно никакой пищи принимать не могу. Дело выходит уже пищевое. Могу вам доставить медицинскую справку.
И я сейчас же направилась к нашему районному санитарному врачу. Может, знаете, есть такая женщина-врач товарищ Гусева? Она хоть и врач, а — дрянь. Она мне говорит:
— Единственно, что я могу сделать, это дать вам справку, что вы вроде псих.
Я сперва обиделась, а потом решила: с паршивой собаки хоть шерсти клок. Пускай дает справку, что я — псих, тем более я тут успела поссориться с новой жиличкой, которая на место Ольги Васильевны, потому что Ольга Васильевна почему-то вдруг обменяла комнату. И как-то так вышло, что эту новую жиличку я чуть-чуть толкнула, а она сама уже отбежала на восемь шагов, быстро-быстро прилегла на пол, нарочно стукнула головой об отопление и стала кричать, что будто бы это я ее «приложила» об отопление. Это, конечно, неправда, но так ей и надо!
Хорошо. Я и говорю этой Гусевой, врачихе:
— Ладно, давайте вашу справку, что я — псих-перепсих.
И можете себе представить: Гусева справки не дает. Она говорит:
— Я передумала. Никакая вы не психическая, а просто склочница…
И вот теперь я все думаю: куда мне пойти жаловаться на эту врачиху?..
Если опять в бюро жалоб сходить при Министерстве путей сообщения?.. Или, говорят, еще такое бюро есть при Министерстве сельского хозяйства. Но там, говорят, на врачей принимают жалобы только на ветеринарных. Ничего, я пойду туда. Я скажу: хотя она меня лечит, но она, конечно, ветеринарная. И ей самой надо делать прививки от бешенства.
А почему? Потому что мне эта справка, что я — псих, очень нужна, поскольку районный прокурор Соколов на меня подал в суд за мои восемнадцать заявлений. И если я не докажу на суде, что я за себя не отвечаю, мне придется здорово отвечать. Факт, факт! Я уже заходила к судье Гавриловой, и она тоже уже стала мне врагом и не хочет понимать, что никакая я не склочница, только борюсь за мои права.
Боролась, борюсь и буду бороться, хотя пусть за это меня засудят! А если из вас кто-нибудь мне не верит, вы только мне скажите про это, я и с вами начну бороться!..
У товарища Брыксина имеется два лица. Они сменяют друг друга с необыкновенной быстротой. Вот только что тучное тело товарища Брыксина завершалось лицом № 1 — любезным, улыбающимся и даже угодливым. И вдруг мы зрим физиономию № 2, которая похожа на лицо № 1 не более, чем изображение доисторического человека на портрет придворного вельможи в галантный век французских королей, — до такой степени эта физиономия № 2 сурова, непреклонна, брезглива, жестока и сварлива. В чем дело? А в том, что лицо № 1 появляется у Брыксина в те мгновения, когда он общается с начальством. Отсюда — вся елейность взгляда, весь мед улыбки, вся готовность устремиться и выполнить, каковая написана на его челе. А уж физиономия № 2, само собой разумеется, назначена прямым подчиненным товарища Брыксина. Именно на них призваны воздействовать молнии взоров, суровые изломы бровей, брюзгливая гримаса на устах, голос с солидной порцией металла.
За эту двуликость сотрудники Брыксина прозвали его «Янусом», ибо, как известно по Малой Советской Энциклопедии, древнеримское божество Янус изображалось с двумя лицами.
Итак, товарищ Янус-Брыксин, применяя оба свои лица с удивительной даже маневренностью, некоторое время возглавлял одну контору. Сам Брыксин полагал, что стать директором конторы и оставаться на этом высоком посту ему помогает уменье пользоваться двумя своими лицами. Увы! В действительности Януса-Брыксина погубила именно эта привычка изменять свой лик…
А надо сказать, что контора, которой управлял Брыксин, осуществляла свою деятельность в городском масштабе. Ей, следственно, подчинялись районные конторы. И естественно, наверху стояла контора областного значения.
И вот однажды, когда Янус-Брыксин сидел у себя в кабинете, зазвонил телефон. Брыксин поднял трубку, узнал голос своего начальника — управляющего областной конторой, молниеносно скроил лицо № 1 и заговорил:
— Слушаю вас, Иван Прохорович. Чем могу служить, Иван Прохорович?
— Ну-ка, дружок, — солидно пророкотал голос вышестоящего управляющего, — скажи мне, какие у тебя есть остатки на сегодняшний день… ты меня слушаешь?
— Всецело слушаю, Иван Прохорович!.. Я — весь внимание, Иван Прохорович…
— Ну, так вот. Какие у тебя есть остатки по таким, понимаешь, графам… Бери карандаш, записывай.
— Уже, Иван Прохорович!.. Как вы только позвонили, карандашик — хе-хе! — сам мне в руку прыг!..
