— Да вот изжога все мучает, — солидно отозвался из своей клетки кассир. — Как чего поешь, в глотке будто шарикоподшипник перекатывается, а ниже — в пищеводе то есть — сипит что-то и сипит…
— Против изжоги, Тихон Николаевич, у меня рецептик есть. Я принесу.
— Ну-к что ж, покажите ваш рецептик… Сумму прописями надо!
— Кого учите, Тихон Николаевич, хе-хе-хе… Рубли — прописями, копейки — цифрами. С детства помним!
— Проверьте денежки.
— Какая же после вас, Тихон Николаевич, проверка? Вы у нас машина, хе-хе… арифмометр… пылесос! Пока, всего вам! Премного благодарен. Ждите теперь рецепт… следующий раз принесу непременно, и вашу изжогу буквально как рукой снимет… Желаю удачи!
На улице Чоботов спросил меня:
— Сколько я вам вчера обещал тонов?
— Пять.
— А сколько было?
— Пять и было.
— А вы говорите, что лорды знают какой-то там «тон». Такой палитры тонов ни у одного лорда вы не найдете! Этим лордам до нас еще расти и расти! Пока, значит.
П. С. Чоботов величественно сунул мне негнущуюся холодную кисть правой руки для пожатия, и мы расстались.
— По совести сказать, я действительно не очень храбрый товарищ… Так я считаю: я не обязан. Я — не космонавт, не летчик, не танкист, не этот — как их? — водолаз. Водолаз — он что? — напялит на голову горшок, опустится на кишке в море и безобразничает там под водою. Я этого ничего не умею. Я — человек скромный: плановик-рядовик. Более двадцати лет на плановой работе. Может, слышали, такое есть учреждение: Главпивпаф — Главное управление пивной и парфюмерной промышленности. Я в этом Главпивпафе десять лет работал. Потом в одном тресте служил — называется «Хламсырье». А теперь я работаю в объединении цирков — тоже в плановом отделе. Работа у нас, у плановиков, всюду та же: дадут тебе ведомость — сиди, пиши цифры…
Нет, если вы в цирк билеты купите, вам ведомостей показывать не будут. Там это — клоуны, собачки, наездницы, жонглер горящую паклю жрет и никак не подавится… Словом, всё как у людей… А вы подымитесь ка этаж выше, где помещается наше объединение, — ну все равно как будто в Главпивпаф пришли: коридор, двери, надписи на дверях. И в коридоре доска висит с приказами. Ну, как повсюду…
Вот я на днях подхожу к доске, вижу — свежий приказ вывесили. Я читаю:
§ 1
Бухгалтера Евсютина премировать месячным окладом.
Позавидовал я ему…
§ 2
Уборщицу Абрамкину уволить за прогул.
Думаю: попалась, дура, так тебе и надо…
§ 3
Трофимова К. П. назначить укротителем львов с окладом в сто рублей в месяц.
Я, знаете, читаю и не верю глазам. Трофимов — это, во-первых, я сам. И какой же из меня выйдет укроти…?! Правда, мне зарплату прибавляют. Только я и за сто рублей в клетку-то не полезу!..
Представьте себе, вы завтра приходите на службу, а вас, оказывается, уже перекинули на культработу среди диких зверей…
Меня уже от страха ноги не держат. Знаете, как будто я их отсидел. Так вот поставишь ногу, а в ней словно газированная вода ходит…
Я, значит, хватаюсь за стенки, за стулья, ползу в управление делами, а сам думаю: о чем же они соображали, когда они такой приказ вывесили?! А вышло вот что… Это я потом узнал, когда все дело кончилось.
У нас в объединении есть машинистка… Ну, знаете, такая блондинка на скорую руку. Ну да! Утром у нее волосы темные или рыжие, потом она их запустит в какую-нибудь кислоту, вытащит, отряхнется — и вот она уже блондинка… И больше всего на свете эта блондинка любит совать свой нос всюду, куда ни попадя. Она, если и печатает, все равно прислушивается к тому, что говорят в этой комнате и в двух соседних. Ей — все дело.
Да. А в этом приказе — черновике-то — было правильно сказано:
«Артиста ТРОФЕОС Альберта Эдмундовича назначить укротителем…»
У нас есть такой артист — Трофеос; он с детства — со зверями: сперва работал с моржами, дали ему человек шесть моржей — он их дрессировал. Потом его перекинули на петухов. А теперь в порядке выдвижения ему хотели доверять немного львов.
Значит, его фамилия — Трофеос, а моя — Трофимов. И когда она стукала этот приказ, кто-то кому-то в кабинете сказал:
— Что, Трофимов сдал вчерашнюю ведомость?
Она возьми и напечатай: Трофимов…
Так это, я говорю, я все потом узнал. А в данный момент я почти на карачках вползаю в управление делами, подползаю к управляющему делами и строго так говорю… то есть как «говорю»? У меня от страха икота началась. Я ему говорю:
— Ик! Я — плановик-ик… рядовик-ик — а вы меня делаете… икротителем.
Управляющий делами нагнулся ко мне и спрашивает:
— Каким еще «икротителем»?
Я говорю:
— Икротителем… ик… львов.
— Каких еще львов?
Я говорю:
— Ну, знаете… ик!.. Такие косматые… Как ваша машинистка…
— Машинистку я знаю. А про что вы мне икаете, я не могу понять!
Я кричу:
— Вы же сами подписали приказ… ик!!
