Ну конечно, он понял, что это его собственная ошибка… Только он не желает отвечать за свою ошибку. И начинает все дело замазывать. Он говорит:
— Ах, это. Да, действительно, назначили немного… (Вы слышите: «немного»!) Ну, и что ж тут такого? Так сказать, выдвигаем молодняк…
— Какой же я молодня… ик?! Мне уже за сорок лет. И потом: разве молодняк-то выдвигают, чтобы его сразу… ик!.. растерзали?!
— Ну, уж и «растерзали»… У нас вообще львы брезгливые, они навряд ли вас станут жрать.
Я кричу:
— Что ж мне теперь делать?!
— А вы, — говорит, — товарищ Трофимов, пока что, так сказать, принимайте, так сказать, дела…
Я говорю:
— Если я приму эти, как вы говорите, «дела», так эти ррррр… «дела» — они меня ррррр… сожрут!
А он говорит:
— Если вы так недисциплинированны, вам надо бояться не львов, а других вышестоящих инстанций!
Ну, я вас спрашиваю: можно разговаривать с таким бюрократом? Я махнул рукою и пошел… пошел… Ну, куда пошел? В местком. А куда же? Я думал так: профсоюзная организация должна заступаться за трудящихся; членские взносы у меня уплачены: марки наклеены вдоль и поперек… Куда же идти?
А у нас председатель месткома терпеть не может ссориться с начальством. Он меня выслушал, говорит:
— Понимаешь ли, формально они правы. Тебя перебрасывают из одного отдела в другой отдел. Только и всего.
Я говорю:
— Какой же это отдел? Это — клетка!
— А ты, — говорит, — не сразу их принимай, а по одному льву, по два в день…
Я говорю:
— Да мне пол-льва — во… за глаза хватает!.. Да у нас охрана труда есть или нет?! Вы хоть от диких зверей меня можете охранять?!
— А мы тебя в клетку не пустим без пистолета или железного лома.
Я говорю:
— Значит, мне надо взять этот лом и застрелиться около клетки?!
— А ты пойди присмотрись.
— К кому?
— Ко львам.
А я вообще такой человек: если я увижу надпись на воротах: «здесь злая собака», — я уже по этой улице не пойду. А тут — львы. И я к ним должен идти!.. Ну, доплелся я до конюшни, посмотрел на львов. Правда, они все — в клетках. И спят. Один только лев не спал. Он это… мяукал. Мне от одного только мяуканья плохо стало.
А тут, знаете, старик сторож прибирает, подметает клетки — будто не львы сидят, а белые мыши. Я ему говорю:
— Папаша, вы давно за ними ходите?
— Да почитай годов тридцать…
— Правда вот толкуют, что лев благородное животное?
Он говорит:
— Какое там благородное! Только и знаешь, что клетку убирать за ним…
Я говорю:
— Я не о том… Меня интересует: они при вас кого-нибудь… Ну, как это выразиться помягче?.. Ну, поцарапали, что ли?
Старик ехидно так переспрашивает:
— «Поцарапали»?.. Что же это — кошка али крыса?.. Эта тварь, она не царапает: она терзает!
Я говорю:
— Отец, ты-то меня хоть не терзай!
А старик:
— Я, — говорит, — тебя пальцем не корябну, а вон этот вот — видишь, в той клетке, сейчас глаза открыл, гривастый черт, — он на своем веку съел пять лошадей, семь человек, обезьяну и пол-осла…
Ну, я сразу понял, что если я к нему в клетку попаду, он полтора осла съест. И поскорее — домой!..
Прихожу домой, мне жена говорит:
— Что с тобой? На тебе ни лица нет, ничего нет!..
Я говорю:
— Я скоро умру.
Жена говорит:
— Это интересно! Сколько раз я тебя просила застраховать свою жизнь… Ты этого не делаешь!
Я ей рассказываю все, а она начинает прыгать, хлопает в ладоши, кричит:
— Ах, как я рада, как я рада! Наконец-то у меня будет муж-артист — я так этого хотела!..
Я говорю:
— Чего ты хотела? Вдовой остаться хотела, да?
Она в ответ:
— Я, — говорит, — вдовой не останусь: у тебя такой характер, такое ехидство, такое упрямство, ни один лев не выдержит; все подохнут, я по себе знаю…
Ну, я вас спрашиваю: можно разговаривать с такой женщиной?.. Я сразу лег спать, и всю ночь мне снилось, что я львов принимаю поштучно: раз… два… три… бррр… В общем, за ночь я принял 242 льва. А утром проснулся, — будильник звонит. Надо на работу идти — в клетку.
А дома — еще сюрприз. Жена раззвонила по всему дому, что у нее муж-укротитель… Соседи поздравляют, просят билетов… Управдом предупреждает:
— Не вздумайте этих львов водить на квартиру. Я у нас в доме такой грязи не потерплю!..
А один дурак со второго этажа спрашивает:
— Нет ли у вас фотографии, где вы сняты с какой-нибудь львицей в обнимку?
Ну, я сказал, что львы у меня закрыты на переучет, и пошел на работу… Иду и думаю: неужели пропадать в клетке?.. Ну, за что же?!
И вот правду говорят: утро вечера мудренее. Придумал я выход! Нашел!!
На службу иду прямо к этому управляющему делами. Он меня увидел, говорит:
— Ну как, товарищ Трофимов, львов принимаете?
— Как же, — говорю, — принял, подружился; вчера с одним львом вместе в баню ходили…
Он тогда нахмурился:
— Я серьезно вас спрашиваю!
— А серьезно я их не принимал и не буду принимать; я требую, чтобы была создана авторитетная комиссия по приемке этих львов. Вот вы, товарищ управляющий делами, вы будете председатель этой комиссии. Вы своими ручками каждого льва сами примите, а потом сдадите мне…
Ну, тут я сразу за все отыгрался: этот управляющий делами рот разинул, а обратно сзинуть никак не может. Потом он мне говорит:
— Какой вы шутни-ик… Риск уж очень велик-ик…
