Северус Снейп стал последним, кто распределился на Слизерин, к столу он шел мрачно, как на эшафот. И все время украдкой косился в сторону гриффиндорского стола, даже сел так, чтобы видеть Лили. Рядом с Люциусом Малфоем. Который — единственный со всего факультета — заметил неявный интерес декана к только что распределенному вороненку. Ничем другим Гарри не могла бы объяснить короткий взгляд грозовых серых глаз, еле уловимый кивок. И протянутую Снейпу руку.
Староста факультета взял вороненка под свое крыло.
А Гарри пообещала сделать все возможное, чтобы ее дети не стали частью очередных интриг.
Новый учебный год начался.
— Профессор Певерелл? — в дверь мышкой поскреблась Лили Эванс. — Разрешите войти?
— Проходите, мисс Эванс, — Гарри поставила книгу на полку, развернулась к посетительнице. — Что привело вас ко мне в столь поздний час? Вам не пора в гостиную, готовиться к ужину?
— Профессор, Северус пропал, — Лили прикусила губу, нервно помялась. — Джеймс и Сириус снова что-то натворили, я слышала, как они смеялись над ним.
Гарри подавила недостойное леди желание потереть лоб и тяжело вздохнуть. Вражда Поттера и Блэка со Снейпом создавала определенные проблемы, как для преподавателей, так и для товарищей по факультету. Нет, только для Гриффиндора. Северус был слишком нелюдимым, ни с кем толком не общался, держался замкнуто, сковано, в стороне, словно и стеснялся, и стыдился не только своего происхождения, но и внешнего вида. Хотя никто, никто не стал бы осуждать его за бедность или магловскую половину, только не с деканом-полукровкой. Гарри видела, как Нарцисса Блэк пыталась пробиться к мальчику, но тот нахохлившимся вороном отходил в сторонку, отвечал односложно и всегда быстро исчезал в библиотеке.
— Почему вы не расскажете своему декану, профессору Макгонагалл, мисс Эванс?
— Потому что вы — декан Северуса. И… профессор Макгонагалл только поругается, назначит отработки. На них это не подействует, — Лили не поднимала глаз.
Гарри усмехнулась.
— То есть вы хотите, чтобы я прокляла ваших товарищей по факультету? — недоверчиво обратилась к девочке.
О методах решения проблем и поддержании дисциплины на уроках профессора Певерелл разве что не легенды слагали. Сириус Блэк, после того, как неделю проходил с розовой светящейся шевелюрой и ослиными радужными ушами, которые не брали никакие чары, вел себя на Защите тише воды ниже травы.
— Если это заставит их оставить Северуса в покое, то да! — вскинула голову Эванс. Девочка сжимала судорожно кулаки, тяжело дышала, щеки ее раскраснелись, и веснушки стали даже ярче.
— Хорошо, мисс Эванс, ступайте. Благодарю за честный рассказ, от меня никто ничего не узнает.
Лили кивнула, пробормотала смущенно прощание и выбежала из кабинета, сверкая пятками. Гарри склонила голову набок, провожая девочку взглядом. Неужели она такая страшная?
Приближался Хэллоуин, светильники становились все мрачнее и страшнее с каждым днем, под потолком появились первые стайки летучих мышей. Маленькие, с бархатными животиками, крохотными лапками с коготочками, перепончатыми крылышками и мордочками с трогательно влажными розовыми носиками, они приводили в восторг всех девочек без исключения. И те пищали не хуже мышек, когда летучие создания давали себя погладить, разваливались на ладошках, подставляя под ласковые прикосновения набитые туго брюшка.
Гарри неспешно вышагивала по коридору, здоровалась со студентами, спешащими из библиотеки на ужин. В замке имелось только одно место, где человек мог побыть один. По негласной традиции, никто не заходил на Астрономическую башню, если та уже была занята. Помещение с высокой крышей, стрельчатыми окнами, продуваемое всеми ветрами и превосходным видом на озеро идеально подходило для раздумий и сожалений.
Летучие мыши попискивали под потолком, шуршали крыльями, когда Гарри поднялась на башню. Северус сидел в углу, закутавшись в темную ученическую мантию, как одна из мышей. Темные сальные пряди заслоняли лицо занавесом, лишь виднелся кончик крючковатого носа.
От самого входа женщина ощутила неприятный запах.
— Мистер Снейп?
Северус вскинул голову, сверкнул глазами, пальцы его обхватили палочку. Увидев своего декана, он тут же расслабился.
— Что произошло?
— Ничего, — помотал мальчишка головой, отчего тяжелые пряди волос хлестнули по щекам.
Упрямство, типичная гриффиндорская черта. Гарри тяжело вздохнула. Тут насилием и давлением не поможешь, только хуже сделаешь. Северус окончательно замкнется в себе, но ничего не скажет, будет молчать до последнего, даже под пытками.
Поэтому женщина обратила внимание на источник плохого настроения своего студента — и по, совместительству, отвратительного запаха.
Черная ученическая мантия, еще вчера новенькая, буквально с иголочки, сегодня покрылась цветными, влажными, чуточку липкими разводами, да еще и дурно пахнущими. Певерелл присела на корточки напротив мальчика, кончиками пальцев подцепила край мантии и осмотрела ее.
