В середине последнего вагона ей не слишком повезло — за одной из дверей Гарри услышала возмущенные крики и смех, не походивший на дружеский. Скорее, яростный, насмешливый. Если учитывать, что она до сих пор не столкнулась ни с кем из будущих Мародеров….
— У вас какие-то проблемы, молодые люди? — спокойно спросила она, вставая в дверях.
Сириус откинул привычным жестом густые волосы со лба и даже не заметил, как красиво у него это получается, изящно и немного надменно, как и полагается аристократу. Выучка в каждом движении. Джеймс, веселый, улыбчивый, розовощекий и загорелый Джеймс, с очаровательными ямочками на щеках, которые через пару лет будут сводить с ума девушек, поправил очки.
— Никаких, профессор Певерелл.
Гарри перевела взгляд на другую пару, напротив молодых аристократов. И если облик девочки говорил о крепком среднем достатке: пусть не новая, но чистая и аккуратная одежда, причесанные волосы — то мальчишка являлся полной противоположностью Поттера и его друга. Нахохлившийся вороненок, худой, нескладный, с блестящими, прилизанными волосами, словно вымазанными в чем-то скользком и жирном. Он не знал, куда деть руки и ноги, тощие запястья торчали из коротковатых рукавов рубашки — он слишком быстро рос этим летом, и мать наверняка не сумела приобрести ему новую одежду. Гарри помнила в воспоминаниях, что Снейп постарается переодеться сразу же, еще до приезда.
Вороненок окажется на ее факультете. Облик не вязался с тем мрачным, саркастичным профессором, что отравлял ей существование шесть лет в школе. Сейчас у Гарри возникало лишь одно желание: пригладить мальчику умильно торчащие на макушке прядки, тонкие и нежные, даже на вид. Жалость и странная нежность переплетались комком в груди, это ощущение росло и ширилось. Наверное, именно так появляется материнский инстинкт. Ирония судьбы, могла ли она подумать, что будет когда-нибудь ощущать нечто подобное к раздражающему ее в молодости профессору Снейпу? Но ведь и перед ней — не профессор Зельеварения, а всего лишь мальчишка из Паучьего переулка.
Волшебница слишком хорошо владела собой и своей мимикой, потому ребята ничего не поняли. Лили Эванс гордо вздернула веснушчатый нос.
— Профессор, пожалуйста, скажите, чтобы они перестали задирать Северуса!
Глаза, изумрудные, миндалевидные глаза в обрамлении коротких, коричневатых ресничек, красивые, полыхающие праведным гневом. Наставник часто говорил, что глаза у бывшей Поттер загорались, как у кошки, когда волшебница злилась. Понятно, от кого она унаследовала данную черту.
— Мистер Блэк, мистер Поттер, кажется, вы хотели попасть в Гриффиндор?
— Да, — решительно кивнул Сириус. Видимо, Вальбурга так и не сумела переупрямить отпрыска.
— Какие характеристики у данного факультета?
— Благородство, честь и отвага, — отчеканил Джеймс, и Гарри припомнила, что его-то предки не попадали поголовно в Слизерин. Нет, Карлус, кажется, являлся выпускником Когтеврана.
— И вы считаете, что ведете себя благородно по отношению к молодому джентльмену? — подняла бровь Гарри. По-снейповски подняла.
Будущие Мародеры смутились.
— Простите, профессор, — пробубнил Джеймс.
— За что мне вас прощать? — удивилась Гарри. — Мне вы ничего не сделали.
— Прости, Снейп, — буркнул Сириус.
Гарри удовлетворенно кивнула. Возможно, она еще больше отвратила отца и крестного от Слизерина, зато рассказала Лили хотя бы об одном факультете. Впрочем, он по ней плачет, горючими слезами. Такое чувство справедливости и желание защищать друзей любой ценой!..
В коридоре перехватила Нарциссу, уже второкурсницу. За лето девочка еще больше расцвела, ее красота начала терять детские очертания, становилась хрупким фарфором, ярким, как и у всех Блэков.
— Мисс Блэк, попрошу вас составить компанию вашему кузену Сириусу и его другу Джеймсу, рассказать им о школе.
Девочка понимающе кивнула и направилась к купе родственников. Удивительная проницательность в столь юном возрасте, Малфои выбрали себе настоящий клад. Тем более, Нарцисса как никто другой знала характер и повадки своего кузена. Такого шалопая как Сириус еще поискать стоило.
Большой зал сиял оранжевым и золотом: свечи, знамена факультетов с золотыми нитями, а над головой — темнеющее осеннее небо, почти ночное, с мрачными серыми тучами.
