Вот зачем спросила, лишний вопрос, пустое слово. Сейчас включится фонтан и польется вода о футбольном клубе, непременно закрытом, только для исключительных членов и так далее. Монолог на полчаса, не выдержу пытки, умру. Необходимо прекратить поток душевных излияний. Мне не удалось выполнить намеченный пункт плана, я так и не напросилась на вечеринку к Вере, практически невозможно было пробраться в монолог, подруга не давала воли моему языку. Бесплодные попытки завязать дружескую беседу окончательно загнали меня в тупик. Вера болтала языком, ногами, мундштуком. Все качалось, раскачивалось, металось по стенам, неудержимо подстегиваемое зыбким пламенем свечи.
– Вер, а ты мне книжку-то привезла? – с трудом вклинилась я в эпицентр вселенской болтанки.
Чтобы преодолеть пучину женского словоизвержения, нужно огорошить женщину сзади, зайти с тыла. И вдарить залпом изо всех орудий женского лукавства. Произойдет химическая реакция. И все будет хорошо.
– Привезла, – смутилась Вера.
Подруга покраснела. Точно, я не ошиблась. Щеки вспыхнули алым румянцем. Красиво, ничего не скажешь. Смущение к лицу любой женщине. Даже хищнице с острыми когтями.
– А почему молчишь, не показываешь? – я подскочила к Вере, изо всех сил пытаясь изобразить заинтересованность.
– Ты же не любишь читать современных авторов, вот и молчу, – сказала подруга и вышла в холл.
Продолжая утопать в авторском смущении, Вера с видимой охотой покопалась в пятнистой сумке, смахивающей на дорожную, и достала из вместительных недр модного кофра книгу в пестрой обложке. Взгляд невольно выхватил название. «Костер ведьмы». Круто замешано. Ярко горит пламя женского творчества, синим огнем. Все сжигает на своем пути.
– Ой, спасибо, дорогая, пиши больше и чаще, чтобы на тачку хватило, – засмеялась я, прижимая локтем шедевр женской мысли.
Вера больше не делала попыток вернуться на кухню. Она взглянула на стол из холла с глубоким сожалением и взялась за плащ. Не простой плащ, а голубой, сияющий, модный. Шикарная хламида.
– Красивый плащ, тебе идет, – сказала я, незаметно для подруги засовывая ценный подарок за платяной шкаф.
От глаз подальше, из памяти вон. За шкафом у меня вмонтирована авангардная полочка, она предназначена для всякого барахла, туда я складываю забытые гостями зонтики, платки, шарфы, шапки и перчатки. Иногда накопленное барахло выходит за пределы разумного существования, самостоятельно сползает на пол, среди ночи с оглушительным шумом обрушивается вместе с полочкой. Тогда я окончательно теряю терпение и в спешке, как попало, собираю забытые вещи, скомкав, бросаю в пакеты и выношу на помойку. За пять минут все это разлетается по чужим рукам, вездесущие бомжи жадно расхватывают перчатки и шарфики, зонтики и шляпки. Куда они девают это добро – непонятно. Книга, созданная неуемной супружеской парой, временно поселилась на полке вместе с забытыми вещами. Вера бросилась мне на шею и шумно поцеловала. Я невольно отстранилась. Тут уж не до поцелуев.
– Спасибо, Вера, ты скрасила мое одиночество, – я подлила густой сироп в чрезмерно сладкую жидкость.
Получился перенасыщенный раствор. Мне хотелось напомнить подруге, что я временно осталась без работы, у меня наступили лихие времена. И что у меня нет в наличии брендового мужа, кстати, никакого мужа у меня нет, даже самого захудалого. Подруга шутливо погрозила мне пальцем. Палец безжизненно помотался в воздухе.
– Блефуешь, Настя, что-то мне с трудом верится в твое одиночество, – сказала Вера.
Подруга, изящно лавируя на высоченных каблуках, манерно покрутилась перед зеркалом, провела указательным пальцем по брови, поправила оттопыренным мизинцем ресницы. Красивая, стройная женщина, молодая, но, при всех этих несомненных достоинствах, глубоко и непоправимо несчастная. Мне вдруг стало жаль Веру. Она не живет, не наслаждается жизнью, Вера пребывает в постоянном напряжении. Ей всегда плохо. Потому что у людей все лучше. Всегда. При всех обстоятельствах. На короткое время она затыкает прожорливую пасть зависти каким-нибудь лакомым куском, но всего лишь на миг. Когда мгновение проходит, Вера вновь исходит слюной. Соседи купили новую машину. Подруге подарили шубу. Сослуживица выиграла в лотерею. И бессонная ночь обеспечена. Жизнь проиграна. До конца. Надо начинать все заново, выстраивать новую пирамиду, взбираться на вершину. Может быть, женская зависть – двигатель прогресса, действенный стимул для усовершенствования человеческого общества? Вера неожиданно вклинилась в мой сложный мыслительный процесс.
– А ты когда машину поменяешь? Твоя совсем уже старенькая, – ненавязчиво проехалась закадычная подруга по моему самолюбию.
– Скоро уже, на будущей неделе, я присмотрела себе серебристый «Форд», скорее всего в кредит возьму, – важным тоном изрекла я, раскидывая на невидимом экране виртуальные карты.
