Спекулятивный пасьянс удался. Вера побледнела. Провела рукой по волосам. Прическу испортила, настроение. Тонус упал. Безнадежный какой-то этот тонус, все падает. Кстати, тотчас вспомнила, обретая короткую мысленную радость. Падает не только рейтинг. Тонус тоже можно уронить. В одно мгновение. А поднять его трудно. Вера так и не справилась с волнением.
– А я… а мне… а мы… – нервно забормотала Вера, вновь сбиваясь на плачущий лад.
Даже запуталась в шикарном плаще. Рукава беспомощно заболтались в воздухе. Роскошный плащ превратился в пугало.
– Будет тебе «Ягуар», будет, не горюй, Вера, ты молодая, все успеешь, – весело сказала я, пытаясь приободрить свою неутешную подругу, одновременно выпроваживая ее за дверь.
Я тихонько подталкивала узкую голубую спину к выходу. Быстрее, еще быстрее, как можно быстрее… Все. Финал. Площадка. Лифт. Я нажала на кнопку лифта. Вера была безутешна, молчалива, печальна. Она натужно, хрипло дышала. Неужели все закончилось? Сейчас приедет лифт и я отправлю печальную подругу в объятия скучающего мужа, а сама останусь одна и примусь предсказывать собственную судьбу. Одиночество – не такая уж плохая штука. В этом я сегодня удостоверилась, но замуж все равно хочется. И я выйду. Обязательно выйду замуж. За того таинственного незнакомца из далекого сна. И не стану просить Веру об одолжении. Не пойду к ней на вечеринку, обойдусь. А Вере не по зубам «Ягуар», мы обе это знали. И мы врали друг другу. Я откровенно лгала, чтобы больно ударить по развращенному самолюбию подруги. А она принимала мои лживые утешения и при этом абсолютно не верила мне. Она знала, что я вру, обманываю, пускаю пыль в глаза, откровенно льщу. Любая женская дружба имеет свою цену. До сегодняшнего вечера наша дружба стоила три копейки в базарный день. В данную минуту она не стоила ничего. Гроша ломаного не дадут за такую вот дружбу. Даже на том свете. Лифт сквалыжно прогромыхал вниз. Увез мою завистливую подругу в забвение. А я осталась стоять на площадке. Мне было стыдно, очень стыдно. Внутри меня роились мрачные мысли. Я откупилась от подруги, избавилась. Я напоминала себе хлыща в сером костюме, такая же, как он, и ничем не отличаюсь от изнуренного эстета в сером, мы с московским проходимцем будто брат с сестрой кровные, единокровные. Нет. Не так. Опять вру. Все мы – люди одного поколения и с пеленок привыкли врать самим себе, любимым, родным, коллегам, прохожим… Нам так проще жить. Врем и не задумываемся о последствиях, вообще не думаем, куда заведет ложь, какие плоды вырастут в результате словесного гибрида.
Я замерзла. Продрогла. Горестные размышления завели меня в тупик. Пустые мысли, никчемные. На лестничной площадке поселился жуткий сквозняк, напоминая, что на дворе осень, холодная и чистая. Я зашла в квартиру и громко хлопнула дверью. Прежде всего нужно убрать квартиру, все вычистить, вымыть, отскоблить и непременно сжечь белую свечу. И еще коричневую. И синюю не забыть. И голубую. Зеленую. Розовую. Зажгу разноцветные свечи, устрою праздник для истомленной души. Изгоню злых духов, зазову в дом добрых ангелов. И заживем мы с ними припеваючи. День и ночь – сутки прочь. Так приговаривала мама в детстве, когда я изнывала от нетерпения в ожидании утренней елки в детском садике. На кухне по-хулигански болтались шторы. Холодно. «День, как белая невеста, ночь, как фрак на аферисте». В квартиру втихомолку пробрался сквозняк, ему надоело одиночество на лестничной площадке. Уже конец октября. Северный ветер, штормовое предупреждение. Я оставила окно открытым, чтобы проветрить прокуренную кухню. Задергивая шторы, я заметила пятно. Присмотрелась. И ахнула. Это была дырка. Величиной с палец. Дырка от сигареты. Вера оставила мне след своей черной зависти. Она сделала это назло. Я прислушалась к себе. Обиды не было. Я заслужила это пятно. Ведь я ничем не отличаюсь от Веры. И я не лучше своей подруги. Гораздо хуже. Я сильнее Веры и пользуюсь этим качеством совершенно беззастенчиво. Но теперь все кончено. Вера никогда не переступит порог моего дома. Я избавлю себя от возможности раскладывать пасьянс из чужого, пусть и уязвленного самолюбия. И пусть мое отторжение прибавит еще одну порцию одиночества. Пусть. Я справлюсь. Я сильная. Зато меня больше не будет мучить совесть. Я перестану играть в странную игру, забавляясь чужими амбициями. У меня больше не будет такой возможности. Нельзя позволять своим инстинктам быть сильнее разума.
