Вежливо спросила, без наглинки и вызова. А к кому взывать? Где, в какой стране вы видели, чтобы вам в магазине сказали, что у них нет сдачи? Нет такой страны на свете. И в нашей нельзя говорить эти страшные слова. Иначе всем нам будет плохо, очень плохо. Как мне сейчас.
– Давайте уж ваши деньги, – вздохнула кассирша.
Она так тяжело вздохнула, будто черта внезапно увидела. И ямочки пропали. И вовсе она не симпатичная. И сдача у нее была. Это она от внутреннего протеста так отвечала. Назло клиентам. Чтобы не докучали. Я заплатила и ушла, вполне удовлетворенная собственными бойцовскими качествами. Могу же за себя постоять. Не только на ногах стоять, но и за себя постоять могу. Мамино воспитание. Не самое плохое, хочется заметить.
Собрала вещи Черникова. Понюхала. Ничем не пахнут. Никакого запаха. Ледяной рыцарь совсем не выделяет пот, у него начисто отсутствуют потовые железы. Он будто замороженный лещ. Я не смогла бы с ним прожить в замужестве и недели. Даже одной недели. Наконец-то все закончилось. А плохо это или хорошо, узнаю со временем. Я вытащила из целлофанового вороха самый яркий пакет. Финский. Красочный. Пакет непременно привлечет внимание бомжей, они быстренько нащупают золотую жилу. Утащат одежду ледяного истукана подальше от моего дома. Я побросала вещи в пакет. Вышла во двор. Проход к мусорным бакам был плотно забит машинами, кто-то устроил во дворе стихийную стоянку. Недавно в нашем доме открылось страховое общество. На первом этаже. А на втором расположился какой-то банк. Кругом сплошные «Мерседесы», джипы и «Лексусы». Другие марки мне трудно определить, не до определения тут. Крутые тачки, одним словом. Теперь к помойке не пробраться. Я потыкалась пакетом по машинам. Глухо. Не пройти. Я со злостью пнула какую-то машину. Оглушительно завизжала сигнализация. И вдруг во мне что-то сломалось, видимо, внезапно раскрутился винтик, самый маленький, невидимый, неощутимый, зато самый ответственный. Я бросила пакет на асфальт, рухнула на него и разрыдалась. Мне было плохо, очень плохо. Я слишком слаба для того, чтобы преодолевать жизнь в одиночку. Мама не в счет. Она прожила свою жизнь, прожила как могла, как умела. Теперь настала моя очередь. А у меня нет больше сил. Я чувствую себя слабой и беззащитной. Меня дотла сжег костер отчаяния. Как ведьму. И мне нет места на чужом празднике жизни.
– Не плачьте вы так, прекрасная Аленушка, и не сидите на камушке, – сказал кто-то.
Я подняла зареванное лицо. Надо мной склонился таинственный незнакомец из моего дивного сна. Я уронила голову на грудь и разрыдалась с новой силой. Меня повсюду преследуют бомжи и призраки, а ночью снятся кошмары. Наваждение из снов ходит за мной по пятам. Моя возвышенная душа оказалась непригодной для земного существования, а моя кожа – чересчур тонкой для этой жизни. Вообще мне кажется, что я живу без кожи. И я не приспособлена для обитания в суровой действительности.
– Не расстраивайтесь вы так, я сейчас уберу машину, это же не проблема, вставайте, не сидите на земле, холодно, простудитесь, – сказал заботливый голос, и мужская рука прикоснулась ко мне.
И я узнала ее, сразу узнала. Это была самая лучшая рука на свете, рука из моего чудесного сна. Я изучила самую мелкую, морщинку на ней, знала каждую складку, выучила наизусть все изгибы. Я подняла глаза. Передо мной стоял таинственный незнакомец. Тот самый. Из сна в тринадцатом вагоне. Лучистый взгляд. Мягкая улыбка. Ласковые руки. И любовь. Передо мной стояла моя любовь. Настоящая, космическая, неземная, виртуальная и параллельная одновременно.
– Вставайте же, не бойтесь меня, со мной не страшно, – сказал незнакомец, и я уже знала, что он любит меня и всегда любил, и я хотела, чтобы он говорил и говорил.
А я бы слушала его голос. Вечно. До самого конца моей жизни. И мне не было страшно. Я любила его. Всегда любила. И я знала, что встречусь с ним еще в этой жизни. Мне нашлось место в этой жизни. И самый родной голос добавил после небольшой паузы.
– Не бойтесь меня, со мной не страшно. Я Марк Горов.
Передо мной стоял Марк Горов. Это был тот самый страшный человек, чье имя навязло в ушах и набило оскомину во рту. Чудовище и монстр. И прекрасный незнакомец из моего дивного сна. И я уже любила его, хоть и видела Горова воочию в первый раз в моей жизни. А Марк Горов любил меня. Я это чувствовала, ощущала его любовь каждой клеточкой кожи. Мимо проезжали машины, обдавая нас запахом гари. Синяя копоть реяла в воздухе, низко стелилась над асфальтом, будто туман. Нас окутало сказочной пеленой. Никого вокруг не было, только мы. Двое. И мы смотрели в глаза друг другу. И молчали. Пауза затянулась. Нам стало неловко в один миг, будто каждый вдруг почувствовал замешательство. Абонент недоступен. Марк Горов всегда останется для меня тайной. Даже сейчас, в минуту духовного слияния, нам было понятно, что между нами пролегла черта, незримая и непреодолимая.
– Так вы тот самый? – сказала я, округляя глаза.
