Хлопнула, будто выстрелила. Звонко, звучно, смачно. Ниткин передернулся. Нервный какой-то стал мачо, дерганый. Охранники мирно дремали за пластмассовой перегородкой. Как нагулявшиеся коты. Лениво приоткрыли по глазу каждый. И быстро прикрыли. Мы вышли на улицу без помех со стороны службы безопасности. Холодно. Алексей прогрел машину, повернул ключ зажигания.
– Поехали, красавица Анастасия? – сказал он.
И я вдруг устыдилась. Веселый тон, вполне дружелюбный, зря я его подозреваю. Натуральная паранойя началась, видимо, осеннее обострение. Алексей Ниткин – милый парень, добрый, банку варенья принес на весь коллектив. Я отгоняла от себя дурные мысли, старалась не думать о предстоящих бедах. А беда тащилась за мной, куда я, туда и она. Я села в машину, она тут же уселась на заднее сиденье и уперлась мне в затылок, обдавая меня зловонным перегаром. От беды всегда дурно пахнет потому, что она питается всякой падалью. Совсем не щадит здоровье.
– Поехали, красавец Алексей, – сказала я.
Будь что будет. От беды не увернешься. Так моя мама обычно говорит. А маме виднее. Она в два раза больше меня на свете прожила. Знает, о чем идет речь.
В клубе было душно, шумно, угарно. Здесь всем и всеми владел один хозяин: шум. Он состоял из людских голосов, звона бокалов и бутылок, криков, хохота, дыма, несвежего дыхания, обрывков музыки, грома жестяных тарелок и стука барабанных палочек. Большой такой ком, жесткий и липкий. Шум заскользил по лицу, нагло залез под воротник куртки. Я скривилась. Совсем не полезно для юного организма. За один час пребывания в очаге культуры полностью пропитаешься вредными выбросами. Каждая клеточка будет отравлена токсичными ядами. Будто находишься на территории ядерного взрыва. Теперь понятно, почему Ниткин постоянно дуется в одну и ту же игру, звуки которой напоминают атмосферу пивного клуба. На площадке странно и нелепо дергались девушки и юноши. Все полуголые. Юноши в майках, девушки в бюстгальтерах. Трусики, высокие ботфорты. Всем жарко, душно, потные лица блестят, будто жиром намазаны. В толпе мелькали весьма представительные люди. Их немного, но они заметны, сразу бросаются в глаза. Тучные дамы, солидные господа. Одеты дорого. Пришли в клуб подпитаться энергией юных. Подзарядка такая у них, энэрджайзер называется.
– Ниткин, закажи мне пива, пожалуйста, а то я не умею, – прокричала я, приложив ладонь к уху Алексея.
Почему-то Ниткин не отстранился от меня, наоборот, тесно прижался ко мне всем телом. Я брезгливо отпрянула от навязчивого кавалера. Алексей отправился на поиски официантов. А я присела на шаткий стул. Кругом все неустойчивое. Проволока.
– А ты пойдешь танцевать? – крикнул Ниткин.
Алексей принес четыре кружки пенистого пива, поставил на стол и жадно потянулся всем телом в круг пляшущих и дергающихся. Пиво российское, марка американская. Престижный бренд, а в результате получилась какая-то отвратительная бурда.
– Ты иди, Ниткин, иди, а я посижу тут одна, пиво попью, – сказала я, с отвращением разглядывая мутно-желтоватый цвет напитка.
Разве можно пить эту гадость добровольно, бесплатно и без принуждения?
– Не уходи никуда, я скоро, – крикнул Алексей и втиснулся в круг заведенных болванчиков.
