− Ну а как Вы хотели? По попе отшлёпать и отпустить играть во двор? − саркастически заметил Фин.
− Я говорил с ней и знаю, как она страдает. Смею напомнить, вся эта история началась с того, что королева публично обвинила её в связи с конюхом.
− Мадонна оказала Вам услугу.
− Наше имя опозорено! − взбленился лорд Бэйсик.
− Его опозорила отнюдь не королева. Радуйтесь, что шашни Элис и её дружка были раскрыты до того, как Ваша дочь забеременела.
− Это невозможно, − мужчина стал красен, как рак.
− Всякое в жизни бывает, − канцлер-страж заложил руки за спину и прошёлся по комнате. Его задумчивый взгляд упал на картину: две девочки бежали по зелёному лугу, какая-то женщина, прикрыв глаза от солнца, улыбалась им вслед. − По-моему, этот рисунок слишком прост для вашего дома.
− Его нарисовала Лиджия, − ответил мэр, немного сбитый с толку.
− Я так и думал: Вы подобрали неуместно дорогую раму, − Фин подошёл ближе. − Время летит очень быстро, лорд Бэйсик. Пора смириться с тем, что дети выросли и должны нести ответственность за свои поступки.
Лорд пытался сохранить на лице благородную невозмутимость, но раздражение всё равно прорывалось наружу.
− Мои дети будут от этого избавлены.
− Даю Вам два часа на сборы, − произнёс советник.
− Я не изменю своего решения, − отрезал лорд Бэйсик и твёрдым шагом вышел из комнаты.
Тем временем леди Маргарита тоже пыталась повлиять на ход событий. Хорошенько помолившись, она направила свои стопы к покоям Евы-Марии и столкнулась с гофмейстериной.
− Добрый вечер, Ваша Милость, я хотела бы побеседовать с королевой.
− Вы выбрали весьма неудачное время для визита, − проскрипела Дора Инсара. − Видите ли, все нормальные люди давно в постели.
− Говорят, балы в столице продолжаются до четырёх утра, так что Её Величество вполне могут и не спать.
− Пусть говорят − зря не скажут, − отрезала Дора. − Существуют установленные часы, в которые Её Величество изволит принимать посетителей, и делается это строго по записи, а не когда кому-то взбредёт в голову. Похоже, милейшая, Вы совершенно забыли придворный распорядок, а потому неудивительно, что Ваша младшая дочь растёт такой дикой. Я рада, что мне представился случай высказать всё, что я думаю о воспитании этой нахалки.
− Леди Инсара, я не собираюсь обсуждать с Вами своё дитя.
− Стыд и срам! С виду приличная семья − и так отличиться перед королевским двором! Вашей обязанностью было дать своим детям самое лучшее образование и вывести их в свет без опасения за свою репутацию. Ни одна порядочная мать не допустит, чтобы её дочь росла безнравственной прелюбодейкой, согрешившей с конюхом.
− Вы двух принцесс от греха не уберегли, леди Дора, так чего же Вы цепляетесь к Элис? − огрызнулась та, покраснев от стыда.
− Что-о? Вы ищете себе оправдания в каких-то несуразных сплетнях? Это так же нелепо, как упрекать Господа Бога. Уж Вам-то, бывшей фрейлине, должно быть известно, насколько важна для юной особы её репутация, что не следует баловать девочек и позволять им вести себя как вздумается, что нельзя ослаблять родительский надзор ни на минуту, ибо только Вы ответственны за то, с какой моральной установкой молодая барышня выйдет в жизнь, сможет ли она занять достойное положение в обществе и стать примерной женой и матерью.
− Госпожа Инсара, воспитывайте принцесс как Вам угодно, но в нашей семье принято уважать ребёнка, не подавлять и не запугивать его.
− Я имела несчастье лицезреть, к чему это приводит, и убедиться, что все эти новомодные воспитательные методы попустительствуют детским шалостям и капризам, развращают юные души и лишают взрослых родительского авторитета. Строгость, подкреплённая личным положительным примером, является непременным условием воспитания; отказавшись от неё, Вы утратили всякий контроль над нравственностью дочерей, и если одна из них успела вовремя остепениться, то второй − прямая дорога в монастырь.
− Девочка ни в чём не виновата, оставьте её в покое и занимайтесь придворными фрейлинами − вот у кого действительно ужасные манеры. Боюсь представить, что скажут в Пирании, когда увидят, кого Вы им привезли, − леди Бэйсик высокомерно поджала губы.
− Не Вам судить! − гофмейстерина была задета за живое. − Если б я воспитывала фрейлин с самого рождения, их поведение не вызвало бы нареканий. Даже с учётом того, что эти барышни пребывают под моей опекой всего три месяца, ни одна из них не позволяет себе шумных выходок за столом и неуважения к старшим.
− Думаю, все успели разглядеть плоды Вашего хвалёного воспитания на помолвке королевы.
− Что за наглые рассуждения! − побагровела Дора Инсара. − Похоже, Вы совсем утратили ум. Я буду ходатайствовать о том, чтобы Вы были лишены права появляться при дворе!
− Кто Вы такая, чтобы мне угрожать? Скорее, это Вас вышвырнут из дворца, как ненужный старый хлам. Не понимаю, зачем Вас тут держат: от Вас же никакого проку, кроме бессмысленных нотаций.
− Да как Вы смеете! Вон отсюда! Вон! − гофмейстерина взмахнула тощей рукой и схватилась за сердце.
− Что за шум? − сонным голосом спросила делла Келерия, выходя из комнаты напротив.
