− Ваше Высочество, мне нужно поговорить с королевой, − леди Маргарита присела в поклоне, украсив лицо лицемерной улыбкой.
− Она уже спит, − принцесса зевнула.
− Это касается моей дочери. Поймите, я очень переживаю за судьбу Элис.
− Об этом следовало думать до того, как Вы развратили её своим потаканием, − злобно перебила гофмейстерина.
− Помолчите, леди Инсара, − поморщилась Келерия.
− Ваше Высочество, прошу Вас, поговорите с королевой насчёт Элис. Бедная девочка так ранима, нельзя допустить, чтоб её наказали из-за какой-то нелепости. Любое наказание непедагогично и причинит ей психологическую травму. В конце концов, она не собиралась делать ничего плохого, − мадам Бэйсик схватила принцессу за руку, искательно глядя ей в глаза. − Юные девушки порой совершают безрассудства из-за любви, мы должны понять и простить их. Взываю к Вашим чувствам, Вы же мать!
− С Фьялой подобного не случится, − молодая женщина выдернула руку.
− Но с Вами же случилось! Помните, Вы были увлечены одним мроаконцем?
− Хорошо, я попробую что-нибудь сделать, − холодно перебила делла Келерия.
Леди Бэйсик поклонилась и поспешила исчезнуть, а принцесса дала волю своему гневу.
− Что позволяет себе эта овца! − кричала она, топая пухлой ножкой. − Совсем страх потеряла? Я ей покажу мроаконца!
− Эту семью погубит непомерная гордыня, − чопорно изрекла Дора Инсара. − Что касается Вас, если б в прошлом Вы больше заботились о своей репутации, подобных разговоров удалось бы избежать.
Не слушая брюзжание гофмейстерины, делла Келерия яростно затрясла сонеткой.
− Что угодно Вашему Высочеству? − с поклоном осведомился вбежавший слуга (все они до смерти боялись этой милой на вид принцессы).
− Скачи немедленно к Дженаро Ротту, − распорядилась Келерия Деммская. − Пусть явится c подмогой и прихватит свою лучшую плеть − для неё есть превосходная работа.
С утра пораньше в спальню королевы вошла леди Мари с большой толпой служанок и с порога завела:
− Bonum mane, Vestra Majestas! Tempus in viam se dare est: procella nivosa finem feci.106
− Подите прочь, − недовольно ответила Ева-Мария, с головой забираясь под одеяло.
− Мадонна! Мадонна! − женщины обступили постель. − Весь двор на ногах: дирижабли готовят к отлёту.
− Ах, убирайтесь! Не смейте нас будить, пока мы не проснёмся!
− Но, Ваше Величество, советник приказал без промедления отправляться в путь.
− Вон!!! − выкрикнула девушка, раскидывая подушки.
Комната опустела, но заснуть она больше не могла, как ни пыталась. Разозлившись, Ева-Мария приказала готовить ванну. Через полтора часа вялая, сонная, как будто и не спавшая королева спустилась в гостиную. Выглядела она неважно − нос покраснел от насморка, толстый слой пудры не мог скрыть кругов под глазами. С безоблачного голубого неба в окна ярко светило солнце, и о трёхдневной метели напоминали только белоснежные полотна снега, накрывшие город.
После торжественного завтрака дали прощальный салют, и правительница Эридана вот-вот должна была взойти на свадебный дирижабль, но, едва ступив на трап, Ева-Мария обернулась.
− Лорд Бэйсик, а где вчерашний кучер, ну, тот самый… − она сделала капризный жест рукой.
− Там, где ему положено быть, сударыня, − мужчина не выглядел довольным при упоминании юнца, который опозорил честь фамилии.
− Пусть немедленно явится сюда, мы хотим отблагодарить его за приятное катание! Живее! − повысила голос королева.
Лорда перекосило, и пока он бормотал что-то невнятное, к принцессе протолкался советник.
− Мадонна, − зашептал лорд Фин, − прекратите.
Ева-Мария продолжала смотреть в сторону, словно не слыша, лишь её ножка нетерпеливо постукивала по ковру. Наконец, привели слугу; он учтиво склонился перед королевой, но мысли его витали где-то далеко, в то время как пальцы гладили натёртые железом запястья.
− Сударь, вчера Вы развлекли нас, чего мы никак не могли добиться от господина мэра: примите же это в знак благодарности, − девушка бросила перед ним кошелёк с золотом.
− Спасибо, Ваше Величество, Вы очень добры, − тихо ответил слуга.
− Покойникам деньги ни к чему, − саркастически заметил начальник канцелярии.
Слуга, услышав это замечание, покрылся бледностью и опустил глаза.
− Давно ли Вы живёте в доме мэра? − спросила Ева-Мария.
− Почти два года, Ваше Величество.
− Вы раб Бэйсиков? Мы слышали, Вас держат в цепях.
Послышались удивлённые возгласы, а юноша чуть слышно пробормотал:
− Нет, Ваше Величество. Лорд Бэйсик приковал меня к столбу, чтобы наказать за мой проступок.
− Мы даруем Вам королевское прощение. Вы свободны! − благосклонно объявила принцесса. Ильсор упал на колени, а над толпой придворных пронёсся вздох умиления.
− Не слишком ли большая милость для обычного конюха? − процедил лорд Бэйсик, прерывисто дыша от досады.
− Ваша дочь одарила его куда более щедро, − парировала Ева-Мария.
Вокруг захихикали. Мэр тут же пожалел о своей реплике − он стал багрово-красен и, чтобы скрыть это, низко поклонился.
− Кстати, где она? − продолжала принцесса. − Мы не слышим её писклявого голоска!
− Полагаю, по пути в монастырь, − вмешался советник, пристально глядя на мэра.
