– У нас в горах принято умирать со смехом! – подбоченившись, нахально заявил «сорока».
– Я слышал – но считал, что с презрительным, а не дурацким! – Обережник раздраженным рывком откинул капюшон и охнул. Горец тоже ошеломленно заткнулся.
Перед ними, закатив глаза до белых полосок между веками, лежал седовласый мужчина, прошлой ночью убитый и развеянный по святилищу.
– Может, это морун? – Джай отпрянул от кровати, но потом сообразил, что беречься уже поздно, и с обреченным вздохом вернулся на прежнее место. В последнее время моруны стали настоящим бедствием, месяцами вызревая в безвестных степных могилах, чтобы одной прекрасной ночкой отправиться в посмертное странствие. На людей они нападали редко, но разносили заразу, против которой были бессильны даже ирны, а посему кара за оставшийся без огненного погребения труп перевешивала таковую за собственно убийство. Одно хорошо – смертность среди одиноких путников резко пошла на убыль. Грабители предпочитали оставить свидетеля в живых, чем возиться с отдачей последнего долга, выдавая себя столбом черного вонючего дыма, – попросту оттащить покойника с дороги и забросать хворостом уже не получалось. Мертвецы соглашались спокойно лежать только в кладбищенской земле, регулярно осеняемой ирной, но большинство людей все равно предпочитало огненное погребение, ибо откопавшийся морун чаще всего плелся домой к себе или обидчику.
Более рисковый ЭрТар тут же прижался ухом к груди тваребожца.
– Сердце бьется, – ободряюще сообщил он.
– А у моруна ты его слушал?
– Нет, я в него только стрелял, – пожал плечами горец.
– Ну и как?
– Еле пошатнулся. Но кровь из него уж точно не текла. – ЭрТар кивнул на где-то оцарапанный и еще кровящий висок жреца.
Обережник немного успокоился. Тем не менее предстояло решать, что делать с неожиданной добычей, причем как можно быстрее.
Зато горец уже придумал. И подобрал выроненный жрецом нож.
– Стой! – в последний момент спохватился Джай. – Пленных нельзя убивать!
– Предлагаешь побрызгать на него водичкой, предъявить свою наколку и отвести в застенок, э? – ехидно поинтересовался горец. – А не боишься снова шейку поцарапать?
– Эй, – опомнился обережник, – да ты отлично по-нашему говоришь!
– Конечно, – невозмутимо подтвердил ЭрТар. – Я ж до семи лет на равнине жил.
– Так какого Иггра ты мне мозги пудрил?!
– Двуединого. А у вас их много? – заинтересовался горец. – Ты б на себя со стороны посмотрел, еще бы не так кривлялся!
– И что же со мной не так?! – возмутился Джай.
– Все так, не переживай! – снисходительно утешил его ЭрТар. – У вас, равнинников, при виде горцев такое лицо делается, что грех лишний раз не полюбоваться!
– То есть поиздеваться?!
Горец белозубо улыбнулся:
– Какого барана к овце подпустишь, такого ягненка и получишь!
– Паршивый «сорока»! – не оценил горскую присказку Джай. – Тебе только овец и пасти, ни на что другое мозгов не хватает!
– Ага, – с притворным смирением согласился ЭрТар, – после овец с вами, равнинниками, до того тяжело – никак поверить не могу, что такие дураки разговаривают, а не блеют! Этот тип тебя убить хотел, а ты его, как дорогого гостя, на свою кровать уложил. Еще одеялом бы накрыл – вдруг ему холодно!
– Убивать так не приходят, – рассудительно заметил обережник. – Разумнее перерезать одному спящему горло, а потом уж допрашивать второго. К тому же мы с ним почти договорились…
– Почти! – скривился горец, снова нацеливая нож. – Вот сейчас – наверняка будет!
– А вдруг он опять рассыплется в труху, чтобы явиться за нами завтрашней ночью?
Тут ЭрТар призадумался, «песьим хвостом» крутя нож между пальцами. Кошак на полусогнутых подкрался к кровати и, вытянув шею, обнюхивал свесившуюся с нее руку, боязливо косясь на хозяина.
– По крайней мере, так он лежит и не рыпается, – торопливо продолжил Джай. – Надо только побыстрее его связать.
– И что? Затолкать под кровать, авось никто не хватится?
Как раз на этом месте мысли обережника и спотыкались.
– Ты ж у нас умный, вот ты и думай, – ловко перекинул он хомут на ЭрТара, и начал обыскивать по-прежнему неподвижное тело – вдруг где-нибудь затаился еще один ножик?
Ткань мантии оказалась плотной и складчатой, очень затрудняющей дело, а когда Джай ее содрал, оказалось, что обыскивать-то и нечего – больше на тваребожце ничего не было, даже нижнего белья. Зато вместо него…
Читать в Орите умел хорошо если каждый десятый, зато в татуировках не путались даже пятилетние малыши. Красный цвет – профессии, связанные с кровью: охотники, лекари, обережники; голубой – с искусством: художники, барды, скульпторы; черный – со смертью: гробовщики, могильщики, мусорщики, зеленый – с землей: пахари и скотоводы, коричневый – с ремеслами: кузнецы, гончары, портные. Желтые рисунки делали купцы и владельцы едален, золотыми с рождения щеголяла знать. Без татуировок обходились только йеры. Их и так за три полета видно.
