— Это за четверное-то убийство? — Говоря это, Майкл с брезгливым удивлением уловил истерические нотки в собственном голосе. — Хорошие у вас нынче порядки, нечего сказать! А милиция?
— А ей надо? Никто ничего не сообщал, тел нету, — значит и не было ничего. Не ссы, говорю… Этот, который первый, — помнишь? Которого хоть кувалдой? Он, не иначе, под "буром" был: много сейчас всякой дури, всю и не упомнишь, но эта как бы ни хуже всего. Те, которые торгуют, так сами между собой вроде как договор подписали: "бур" — западло… Так-то он не хуже прочего и не лучше, вот только тот, кто на нем сидит, рано или поздно сбесится, и никто-о заранее тебе не скажет, будет это на сотый раз, на десятый, или одного хватит. Тогда его только на куски рубить: с двумя десятками пуль в потрохах бегали и дрались. Ну ты сам видел… Так что не переживай, они все равно не жильцы были.
— Там только один обдолбаный был, — отрешенно проговорил Островитянин, — остальные просто выпивши…
— Что? А-а! Не, — Сережа помотал головой, — с теми, которые под "буром", никто компании не водит. Ни урки, ни те, что с другими порошками, и никакие отморозки без башни. Только такие же. Просто он сегодня успел вмазаться, а они нет.
Похоже было, что провожатый просто пытается, как умеет, успокоить его, но Майкл все-таки был ему благодарен, потому что, с другой стороны, дело вполне могло обстоять так, как он говорит. Поймав себя на этом рассуждении, он и удивился и обрадовался тому, что к нему начал возвращаться тот стиль мышления, присущий в обычные времена.
— Ты того, — сам, главное, помалкивай, что было…
— Как, говоришь, он сказал этим гопникам? По возможности — точно?
— "Зис". Точно.
— Ай-яй-яй, как скве-ерно! Человек "ЗиС" — в ближнем круге! И, судя по тому, что ты рассказал, не просто так, не кандидат какой, а настоящий, лицензированный зисмен! В моем доме! Ах, как все, оказывается, запущено!
— Гм. Не сочтите за вмешательство в чужие дела, но мне не хотелось бы, чтоб у него были из-за меня неприятности. Я ему здорово обязан, понимаете?
— Чего уж теперь-то? — Невесело усмехнулся Михаил. — Так что не волнуйся. Хотя это, надо сказать, — и впрямь вмешательство, но пусть остается, как есть, чтоб на его место не подсунули кого-нибудь, кого я не знаю… Но ты, выходит, тоже приложил ручку к своему чудесному спасению?
— Мне не хотелось бы об этом говорить.
— Нет, — ну почему? Герой с клинком наголо! Интересно, — потащишь ты с собой эту железку после того, что произошло, или тихонько засунешь куда-нибудь, чтоб никогда не видеть и со временем забыть? Так сказать, — вытеснить навроде зрелища родительского секса в лучших традициях старика Фрейда?
Майкл с подчеркнутым равнодушием пожал плечами.
— В мои привычки, понятно, не входит рубить в куски живых людей, но я на самом деле не такой уж тонкокожий. Наследственность, знаете ли. — Тут он чуть было не сказал про то, как его предки вели себя в колониях, а также про нравы, царящие в Харроу, — потрясение все-таки сказывалось, — но вовремя опомнился. — Дедушка дослужился до штандартенфюрера эсэс, — шварце эсэс, разумеется, — а папа в девятнадцать лет успел послужить в зондеркоманде на Востоке.
— Мама была, — тем же тоном продолжил Михаил, — надзирательницей в Саласпилсе, а дядю Клауса выгнали из гестапо за садизм. Знаю. Вполне почтенно.
— Боже мой, Михаил… Откуда вы знаете? С вами просто-таки страшно иметь дело… Михаил?
— Что такое?
— Да я вспомнил наш разговор про серьезных и несерьезных людей… Помните? — Тот кивнул. — Надо понимать так, что, в отличие от "арматурщиков", "ЗиС" — серьезные люди?
— Ну что вы за человек такой! Ни слова без подковырочки, ни секунды, чтоб совсем не вынюхивать! Отвечу осторожно: Не Без Того. Скажем, — процентов на двадцать…
— Судя по тому, что я видел, они запросто заняли бы первые места на всех боксерских турнирах. И в кетче. И в рестлинге.
— И в футбол. И в волейбол. Вот только в их уставе прямо запрещено участие в любых спортивных соревнованиях. Категорически. Прямо так и сказано: "Метание атомных бомб на точность не может являться спортом". Там же, кстати, прописано обязательство в случае конфликта с посторонними предупреждать о своей принадлежности к "ЗиС". Ну, вы сами были тому свидетелем… В обоих случаях нарушитель проживет очень недолго. В пределах нескольких суток. Дело в том, что тактический огневой контакт с группой зисменов, — дело еще более безнадежное, чем драка. Ку-уда более. Они и служат в армии, и армейцы привлекают к своим операциям тех, кто не служит… Запомните, — в каких бы контрах с властью ни была та или иная группа, дело на настоящий момент сложилось так, что у всех нас, — у ВСЕХ серьезных людей, — есть перед этой властью свои обязательства. Неписанные, — потому что хотел бы я поглядеть на такой кодекс, хотя бы на одну главу оттуда! — но от этого не менее серьезные. Там отлично знают, в чем именно и у кого персонально отказа ни в коем случае не будет.
