— А мы никуда не торопимся, — перебил тот, устраиваясь поудобнее, — есть время по крайней мере до того момента, когда немчура, наконец, переварит полученные впечатления…
— Она еще печальная. А так как причина на самом деле совершенно банальна, это еще и неинтересная история.
— Тогда пунктиром.
— Постный сожрал. Вот и вся, в принципе, история.
— Действительно, — куда уж банальнее… Во волчара!
— Смею заметить, — мягко проговорил Богуслав, — не так. Не волк. Гораздо гаже и как бы не страшнее. Раттенвольф. Это…
— Спасибо. Я знаю этот миф. "Крысиный волк". Остроумно. И, — да, пожалуй, точнее.
— Тут все сошлось одно к одному. И Сашка Воронов сплыл с концами, так что начался дележ наследства, княжья усобица, набеги соседей и прочие явления во весь рост, — а тут как раз возвращается другой пропащий, потому что природа все-таки пустоты действительно не терпит, и ежели в каком-то месте убудет хотя и несколько азартный но, в общем, вполне вменяемый Ворон, на его место непременно должен кто-то присовокупиться. Что он и сделал. Развел мочилово, какого не видели уже лет десять, кого не убил, того напугал до поноса, потом тесно ему, блядю, стало, полез к соседям, Удмуртию под себя взял. Пермь! Татария, правда, устояла, отбились… Потом и вовсе далеко от дома начал шарить… Глянул я, какая каша заваривается, два раза уцелел не знаю уж, каким чудом, вижу — нет дела, головная боль одна, и непонятно, что творится, да и… Веришь — нет, — до сих пор не знаю, его ли это сволота, или того, — реакция окружающих… Я ж ведь не так всех держал! Я ж ведь хотел, чтоб народ доволен был! А этот… Одним словом, — композитор я хороший, а вот глава Семьи из меня, как оказалось, вовсе никакой.
— Да-а, широко шагает Юрик. Знаешь, — недолго ему. Потому что такие вообще долго не живут.
— Гитлер был у власти всего двенадцать лет, — и от этого намного легче?
— А остальные?
— Пришипились и ждут, когда он свернет шею. Обычная тактика нормальных людей при общении с отморозком. Понимаешь, — ее ведь даже не назовешь ошибочной, потому что отморозок, — он не остановится ни перед чем, а ты понимаешь, ты можешь себе представить, что будет, если начнется серьезная война? Вот и все нормальные люди понимают.
— А Вера Михална чего?
— Уж это тебе лучше знать. Это ты скажи, чего там Баба Вера.
— Это — да. Продолжает прибирать к рукам все, что плохо лежит. Хакассию. Чукотку. Якутию. Сейчас вплотную занята Камчаткой и Сахалином, включая шельф. Можно сказать, что Сахалинский мост это, в общем, ее рук дело…
— Тоже красиво. А теперь представь себе, что она все это переварила, усвоила и решила с Постным все-таки разобраться. И вот они, рабы божии, схлестнулись во всю богатырскую мощь, и тогда уже нельзя будет разобраться, все-таки кто же именно из них — дурак, потому что второму в любом случае придется стараться вовсю, просто для того, чтобы уцелеть, и поэтому он тоже в средствах не стесняется… Представь себе что-нибудь вроде Шипучей Язвы в том же Свердловске, или атаку шестисот-семисот беспилотников против хорошо прикрытой ПВО позиции в твоей Тюмени, или…
— Хват-тит!!!
— … по мелочи, — сотню "тарантулов" в Черемушках, с героическим отбитием таковых из электротермических стволов приятного калибра, как водится, — впопыхах, наугад и куда придется…
— Заткнись!!!
— Уже почти. Вот что может означать всего-навсего один раттенфольф, и, кстати, почти всегда означает. Но и это все, — полбеды. Вся беда будет, если вмешается Москва.
— Или БЖЗ.
— Или БЖЗ, — согласно кивнул Калиновский, — или та и другая вместе. А, с другой стороны, — что еще им тогда останется делать?
— Да, кстати? Лучше не думать.
— Этим и занимаемся.
— И упорно производим оружие против внешнего супостата.
— И поэтому производим, — согласно кивнул головой поляк, — как будто нет более важных задач… Но композитор я — хороший. Каждый день в этом убеждаюсь и одним только этим держусь. Кстати, — как там у Бабы Веры — с БЖЗ? Оч-чень любопытный нюанс…
— Никак. В отличие от некоторых, — она чувства реальности не теряет, и твердо знает что ей не по зубам… Но ты не докончил своих самовосхвалительных речей: и что же тебя убеждает каждый день?
— Я, по непонятной причине, считал почему-то, что судостроение — это так, куда проще, чем, к примеру, самолеты с ракетами.
— А теперь убедился в глубине своих заблуждений…
— Кстати, — вмешался Майкл, доселе пребывавший бессловесным слушателем почти вовсе непонятного ему диалога между старыми знакомцами, — я представлял себе выращивание изделия как-то по-другому.
— Вот как? Свежий взгляд на вещи? И как же именно?
— Ну… по-другому, и все!
— Как кристаллик в колбе, — догадался композитор, — и вы совершенно правы! Поначалу мы примерно именно таким способом выращивали отдельные элементы конструкции, а потом их соединяли воедино… более традиционно, хотя и при помощи "мозаики", скорость строительства возросла в полтора раза.
— А если послойно?
