— А насчет табельного оружия, — точно? Ведь не положено же вроде бы… И то — к чему бы это они две пушки требуют?
— Сказали — есть. Не знаю, может — правда у страха глаза велики. Проверить надо. Михеев — займись…
Вышеозначенный Михеев, полоснув начальство косым взглядом, молча исчез за дверью и минут через десять — позвонил:
— На месте "ствол", — проворчал он в трубку, — так что ложная тревога была. Как всегда — свист пустяшный… Одна дубинка.
— А ты не рассуждай. Больно умный…
— Это, конечно, хорошо, но… слишком уж долго ждать тоже не годится. Устанут, запсихуют, — замочат баб.
— У н-нас в дес-санте… — начал дотоле молчавший лейтенант Губанов, здоровенный, мордатый офицер, — а, что говорить!
— А что у вас в десанте? — Неожиданно заинтересовался гость.
— Ну это…Веревка на пояс, разбежался — и в окно, вперед ногами. И все дела. Я их голыми руками…
И — скрипнул зубами, заводя себя на штурм и натиск.
— А ты — умеешь?
— Я?! Я в разведке Псковской, ордена…
— Значит, — умеешь. А там что — решетки нет?
— Так ведь второй этаж. На первом — есть.
— Понял. Что тебе нужно?
— Веревку хорошую, — лейтенант загнул палец, — раз. Ствол — само собой. А узел я сам завяжу. Еще вот что, — отвлечь бы их, пока я на крышу-то полезу.
— О! — Глаза ласкового, улыбчивого гостя сверкнули. — Телефон-то там есть, нет ли?
— А как же. Внутренний. "Два — ноль два" — номер.
— Ну и добро, — сказал Губанов, — минут через семь начинайте звонить.
— Алло! Алло! Кто у телефона-то?
— Григорий Ив-ванович Ступин, вот кто! Зуда. Слыхал?
— Гриша, Гриша, — ты только не волнуйся. Все будет. Только деньги соберут, — и будет.
— Марафет — где? Уй, я ее сейчас резать буду, с-суку вашу. На ленты поделю.
— Гриш, — не волнуйся ты, говорю. Сейчас будет. Через пять минут прямо. И своим передай, что, мол, звонил подполковник Завадовский…
— Вон ты каким голосом запел, ментяра поганый!.. Слыш, мусор, — ты еще поканючь, а я еще минутку подожду. Больно мне твои колядки по кайфу. А то, — слышишь?
Завадовский услышал в трубке истошный визг где-то поодаль и довольное, негромкое покряхтывание вблизи.
— Эй, мусор, — слышишь?
К этому моменту лейтенант Губанов, бывший разведчик славной Псковской дивизии ВДВ, закрепил веревку, привязался к ней по всем правилам искусства, лихо затянул особый "моментальный" узел, позволяющий мгновенно освободиться от упряжи, поглубже вздохнул, напрягся, и начал свой стремительный разбег. Спустя считанные секунда его тренированное, только чуть начавшее тяжелеть, сильное тело, прорезав воздух, всеми своими ста восемью килограммами живого веса врубилось в стену сантиметрах в двадцати от желанного стекла. Лейтенант впечатался в кирпичи краем шлема, упитанной физиономией, молодецкой грудью, коленками и чем-то, вроде бы, еще. Отлетел, откачнувшись, при этом его развернуло вокруг оси и он впечатался в стенку повторно. Затылком, задницей и подошвами исполинских сапог сорок седьмого размера. Так он и повис — сантиметров на десять не доставая носками сапог до узенького, сантиметра в три, — карнизика. После двух подобных плюх бравый десантник пришел в себя только минут через пять, слабым движением дернул за конец веревки и ссыпался вниз. Самым странным в этой операции было то, что основные действующие лица внутри здания умудрились так ничего и не заметить.
— Ну? — Проговорило по телефону начальство вежливо-вежливо, что было крайне скверным признаком. Трудно даже подсчитать, насколько более предпочтительным в данной ситуации был бы нормальный, душевный стоэтажный мат. — И что ж вы теперь предполагаете делать, Казимир Янович?
Подполковник — молчал, совершенно правильно сочтя вопрос риторическим и ожидая, что изволит сказать его благородие полковник Гришин.
— Л-ладно, — наконец, после мучительной паузы проскрипело в трубке чрезвычайно сухо, — ничего не предпринимайте там. Довольно самодеятельности. На пути к вам группа "А", — слыхал про такую?
Господи ж ты мой боже ж ты мой! Матка бозка Ченстохов! Кажется, — сегодня все прямо-таки сговорились спрашивать меня, не слыхал ли я про то или про это! А про "группу "А" он, кажется, чего-то слыхал. Вспомнить бы еще — что именно. Но вместо этого он только вздохнул и сказал:
— Так мало того, товарищ полковник.
— Чего еще?
— Вроде как этап начинает волноваться.
Невидимый собеседник довольно долго молчал, а потом в трубке снова раздался все тот же скрип, благожелательный, как смотрящее в глаза дуло:
— Поздравляю… И отчего бы это?
— Отчего… — Позволил себе хмыкнуть подполковник Завадовский, которому теперь уже вовсе нечего было терять. — Оттого, что Чугун-Щепкин. "Смотрящий" прямо с крытки. С "Владимирки".
— Да-а, этот даже среди твоего нынешнего контингента… Л-ладно. Семь бед… До кучи будет. Этот — где?
— Рядом.
— Позови. Это, вообще говоря, его дело.
Никогда б не подумал. Явный же, типичный не-оперативник. Не говоря уж о "группе "А", о которой рассказывают всякие чудеса.
