Квачу снова почудился шорох, он повернул голову и вдруг что-то скользнуло ему в ноздри, со страшной силой вцепившись в них изнутри. Причем держало это "что-то" намертво, из глаз градом лились слезы, но о том, чтоб хотя бы пошевелить головой не могло быть и речи, и он только судорожно открывал рот, как выброшенная на берег рыбина.
Илюха Гнус ощутил, как какие-то жгучие волокна сковали его правую руку, следом же притянув к ней левую. Руки были зажаты, как в тисках, так, что и не дернешься, невозможно, но от паники, которая ледяным кипятком обдала его спину, он все-таки дернулся, и в тот же миг рукава его тужурки превратились в аккуратно нарезанные ленты, руки покрылись кровавыми разводами, а сотни, тысячи невидимых жал, пронзив кожу, стальными крючьями вцепились ему в сами кости. Он тихонько, задушено взвыл, и замер в нелепой, чудовищно неудобной, пыточной позе, с полусогнутыми коленями, наклонившись вперед, — и не в силах двинуться даже на миллиметр.
Квач держался из последних сил, вдруг осознав, что будет если… Судорожно тер переносицу свободными от пут руками… Но все оказалось бесполезно: разинув рот так, что чуть не вывихнул челюсть, несколько раз судорожно дернувшись, как одержимый Священным Недугом, он чихнул.
— Говорил же я тебе, — укоризненно сказал улыбчивый оператор, глядя на экран, где освободившийся от захвата Квач судорожно зажимал то, что у него осталось от носа, захлёбываясь кровью, кашляя и пытаясь вопить. Между пальцев его торчало аккуратно, как на микротоме, нарезанное мясо, виднелись обнажившиеся, изрезанные кости и неудержимо лилась кровь, — так нет, умнее всех хочешь быть…
— Да-а, — протянул Кальвин, — неувязочка вышла. А жаль, у меня было еще так много вариантов…
Зуда, увидав, что случилось в считанные мгновения с его товарищами, молниеносно очнулся от своего дурмана и проявил завидную реакцию: он мгновенно, словно из тела его разом вынули все кости, повалился на пол, откатился в угол и забился туда. По наитию, граничащему прямо-таки со сверхъестественным, он уставился прямо в объектив камеры и взвыл:
— Все, все, начальник, сдаюсь, сдаюсь! Не на-адо!!!
— Все, товарищ подполковник. Товар упакован. Можно забирать. — Кальвин подумал еще немного. — Хотя — нет, схожу-ка сам. Хоть подержусь…
— А чего это у него псевдоним такой странный, — спросил Завадовский, провожая офицера задумчивым взглядом, — почему — "Кальвин"?
— А почему — "псевдоним"? — Искренне удивился оператор, как раз разминавший пальцы. — Самая обыкновенная фамилия. Валериан Маркович Кальвин. Майор гэ-бэ.
… Начинавшиеся было беспорядки были прекращены спустя четверть часа в единый мах: пресловутого Чугуна вдруг выхватило из толпы зэков, воздело над землей метра на два и без малейшего усилия уволокло прочь, туда, где его со сдержанным нетерпением ждали трое гигантских мужиков в пятнистых комбинезонах и глухих шлемах.
— "Желтый", "Желтый", я "Зеро — раз", прием…
— "Зеро — единица", слышу вас хорошо, что случилось, прием…
— Цель парная, скоростная, почти строго на юг, сорок миль. Прошу инструкций.
— Вас радары трогали, а?
— Откуда? Мы — по маршруту, в обход.
— Любопытно. Курс? Прием…
— Э-э-э… Перехват. Все время их "трели", уже миль с сорока пяти, настойчивые, повторяю — настойчивые.
— С каждым часом все страньше и страньше. Не мешайте им. Связь по идентификации.
— Да, сэр.
— "Желтый", "Желтый", я "Зеро — раз", идентификация, повторяю…
— Слышу хорошо…
— Это "Флоггеры". Повторяю, пара "Флоггеров".
— Хорошо. Скоро отстанут. Это… триста миль от их базы. Конец связи.
— "Желтый", "Желтый", я "Зеро — раз", продолжают висеть.
— "Зеро — раз", — попробуйте осторожно их стряхнуть. В шутку. Понимаете? Конец связи.
— "Желтый", "Желтый", эти парни держатся, как привязанные. Прием…
— Просто "Флоггеры"? Этого не может быть. "Зеро — раз" — постарайтесь сблизиться и уточнить. Конец связи.
— "Желтый", "Желтый", это точно "Флоггеры". Произвел съемку, сэр. Прием…
— Обычные "Флоггеры" "Зеро — раз"? Прием…
— Точно "Флоггеры", модификация неизвестна, повторяю, — неизвестна. Как будто бы несколько ниже расположены плоскости, чуть приподнят "фонарь" кабины, чуть расширена передняя часть. И еще… Ладно, сэр. Прием…
— Что такое, "Зеро — единица"? Говорите…
— Сэр, они как-то по-другому шевелятся…Не могу объяснить, сэр. Очень, очень хорошая маневренность. Прием…
Сэр — молчал, потому что ему было-таки о чем подумать. Наконец, послышалось:
— Сколько времени вы там вообще крутитесь, "Зеро — раз", "Зеро — двойка"? Прием…
— Семнадцать минут, сэр. Прием…
— И они так и не собираются отваливать? Прием…
— Нет, сэр. Совсем непохоже. Прием…
— Курс на базу. Ральф, по прибытию я хочу видеть подробный рапорт по форме на своем столе. Обо всем, что видел, слышал и даже чуял.
— Спасибо, сэр.
