И подход-то давно известен, ему сто лет в обед – подходу: детонация. За скорость свою она прозвана в свое время "сверхвзрывом", но ему-то, с его официальным и неофициальным кругозором, – ему-то понятно, что это – да-алеко не вся возможная скорость. Он-то знает, как добиться такой детонации, по сравнению с которой все прежнее будет, как обычный свет – по сравнению с монохроматическим лазерным!
… И тон будет целиком зависеть только от геометрии такого вот одноразового источника, а уж это, он-то – подберет!!
… И будет обойдена проблема громоздкости устройств, генерирующих инфразвук, а это – казалось невозможным принципиально!!!
Сказано – сделано, но в ходе новой серии вскрылось досадное обстоятельство: махонькие, в доли грамма Одноразовые Источники давали слишком поспешную, короткую волну, не позволявшую уверенно убедиться в ее солитонной природе, а которые побольше – неизменно вызывали побочные эффекты, причем каждый раз – новые. От пятиграммовой массы одного состава, например, вылетели все, до одного, гвозди-тридцатки, крепившие заднюю стенку казенного шкафа, так что она – снялась с места и тихо соскользнула на пол. Звон, стоявший в ушах от зарегистрированного солитона, не позволил сразу услышать дружный звяк брызнувших на цементный пол гвоздей. О жидком столовском чае, вдруг воспарившем над чашкой и образовавшем аккуратнейшее кольцо на потолке, о лампочках, вдруг превратившихся в пыль, о самодельном ртутном фиксаторе осцилляций, в один прекрасный момент поделившимся на сегменты, так, что ртуть потом пришлось собирать с немыслимыми ухищрениями, – не стоит даже и упоминать, поскольку эпизодов такого рода было множество. Каждый почти что опыт с трансграммовыми массами был, своего рода, эпизодом.
Тут будет кстати заметить, что кандидатскую он к этому времени защитил, – с блеском, но, вроде бы, и между прочим. И тут на него вдруг нажаловались.
То, что раздавалось в ходе экспериментов, нельзя было назвать звуком в строгом смысле этого слова, – но уши это как-то все-таки воспринимали. И не только уши: было отмечено несколько сердечных приступов, гипертонических кризов и внезапных припадков головокружения, возникавших в тот момент, когда почти неуловимое из-за своей мимолетности нечто – проникало сквозь стены и перекрытия, походя, навылет пробивая заодно и тела подвернувшихся.
Первым побуждением администрации было – пресечь неудобные и небезопасные опыты в области акустики, но администрацию вовремя поправили: нельзя загораживать дорогу молодым, ищущим исследователям. Наоборот: надо дать ему лабораторию, оборудованную так, как он сочтет нужным, и создать все условия для спокойной работы. Так, чтобы он никому не мешал, и ему – не мешали бы всякие посторонние.
Как он и ожидал, при относительно небольших массах безупречная волна возникала при строго сферической форме источника, при других – возникали-таки интереснейшие обертоны, но все это было сущей ерундой по сравнению с эффектами, возникавшими при экспериментах с источниками большей массы и, соответственно, больших геометрических размеров. Казалось бы, – из-за дифракции, – форма должна была бы терять всякое значение, – а на самом деле выходило явное не то. Чтобы исследовать все закономерности, чтобы нарисовать полную картину нового спектра явлений, нужны были годы, и только тогда исследование можно будет считать законченным…
Да чего там, – это по вашему мнению оно незаконченное, а по нашему – так вполне. А нам, с нашей позиции, – виднее. С какой позиции? А – с государственной. С партийной, в конце концов. И мы находимся полностью в курсе относительно успехов, вами достигнутых. Между прочим – в стенах государственого учреждения, на оборудовании, принадлежащем государству, и в рабочее время, являющееся собственностью государства. Ваше? В некотором роде? Это в каком? Никто, между прочим, на ваше и не претендует. Закрытая защита докторской диссертации – восемнадцатого сентября, ровно в девять… день не припомню… Ах да, среда! Разумеется, все формальности в данном случае мы берем на себя, – не стоит расходовать вашего драгоценного времени на бюрократическую волокиту и прочий формализьм.
А заведующий кафедрой, профессор Валдаев, сказал ему то же самое, только невпример короче и проще:
– Дают – бери. Ничего ты своей принципиальностью не добьешься, ровным счетом. Так что не выеживайся, Женька. И цени, что добрый совет даю! А то мог бы знаешь, как…
Тема диссертации, как будто бы, звучала, как: "Вполне гомогенные химические системы, как источник когерентных акустических колебаний" – но, в силу закрытости темы, за точность формулировки, естественно, поручиться нельзя.
