Тодо Танэцугу, небогатый даймё, потерявший из-за оспы жену и детей, вынужден ехать со своими вассалами на год в Эдо — так велит устав сёгуна. Желая сэкономить, он, узнав, что в Киото на праздник Мальвы приехали люди из сёгуната, пытается пристать к их обозам и добраться в Эдо без лишних трат. Но на празднике в Госё, императорском дворце, неожиданно убивают фрейлину-найси. Обстоятельства складываются так, что расследовать это преступление придётся именно Танэцугу.Примечания автора:Это второй вариант романа "Цветок мертвецов". Он отредактирован МИХАИЛОМ ЭМ. https://author.today/u/mikejum1 Автор выражает огромную благодарность редактору и настоятельно рекомендует его всем, нуждающимся в устранении недочетов текста.
С ЧАСА КРЫСЫ ДО ЧАСА ЗМЕИ. Время с полуночи до одиннадцати утра
До полнолуния оставалось ещё одна ночь, но лунный диск, зависший над постоялым двором, казался уже идеально круглым, как редкая золотая жемчужина.
После заката, сильно устав с дороги, Тодо смог ненадолго уснуть, но после полуночи пробудился и оглядел залитую лунным светом комнатушку. Его люди вшестером спали на четырех соломенных футонах. Что делать? В Киото перед праздником Мальвы даже этот жалкий ночлег и котелок риса с жареным тофу удалось раздобыть чудом. В рекане им сначала резко отказали, однако потом, переспросив его фамилию и чин, с непонятной почтительностью извинились и выделили комнату.
Оказалось, недавнее раскрытие убийства молодой монахини Харуми в главном храме Исэ сделало ему, Тодо-но Танэцугу, наместнику домена Хисаи, имя не только в провинции, но и в Киото. Быстрота соображения и почти нечеловеческая способность унюхать преступника так впечатлили тогда священнослужителей и паломников, что его прозвали Лисом Корё, разнеся славу о нём по всем окрестностям.
Тодо отнёсся к прозвищу с полным безразличием. Корё было именем мистического Лиса-преследователя, который никогда не сбивался со следа и неизменно настигал жертву. Но, по мнению Тодо, прозвище дали незаслуженно: никогда не раскрывались только беспричинные, бездумно совершённые убийства. Дела же, в основе которых таился злой умысел, никакой трудности не представляли, так в чём же его заслуга?
Само же расследование преступлений давно стало для Тодо головоломкой, позволяющей хоть ненадолго отрешиться от поселившийся в душе пустоты, когда из-за вспышки оспы два года назад он потерял жену и детей. Но отрешится не получалось. Пустота медленно затягивала его, заставляя заново учиться смотреть. Смотреть на змею, пока не перестанет внушать отвращение, смотреть на обнажённую женщину, пока не перестанет возбуждать, смотреть на гробы, пока не отвяжешься от мыслей о смерти. Пока не станет плевать на змей, женщин и гробы…
В Киото Тодо со своими людьми приехал вовсе не на праздник. Сёгунат Токугавы раньше требовал от вассальных даймё половину года жить в Эдо на виду у правителя, позволяя распоряжаться остальным временем по своему усмотрению. А сейчас правила санкин котай* изменили, вынуждая торчать в столице целый год! А на какие доходы почти разорённому прошлогодним неурожаем мелкому чиновнику пятого ранга содержать резиденцию в Эдо, когда даже добраться туда не на что?
Тодо был в отчаянии. Однако три дня назад неожиданно разнёсся слух, что в этом году люди Токугавы по приглашению императора прибудут на праздник Мальвы в Киото. Тодо задумался: поездка из Исэ в Эдо займёт без малого три недели, только на постоялых дворах разоришься, а от Исэ до Киото верхом — три дня езды, поспешишь — за два доберёшься. И если бы в Киото им удалось примкнуть к обозам Токугавы да вернуться в Эдо с ними, можно было бы основательно сэкономить на дорожных расходах.
Терять было нечего, и Тодо решил попытать счастья.
По пути в Киото его люди, решив воспользоваться представившейся возможностью, горячо обсуждали, что предпочесть на празднике: стрельбу из лука верхом в святилище Симогамо или скачки в Камигамо? После долгих споров все решили записаться в число лучников.
…Тодо только вздыхал, вспоминая, как волновали когда-то его самого такие состязания… Сейчас его не волновало уже ничего и, мрачно глядя на желтый лунный диск, он вспоминал потерянную семью и те времена, когда искренне верил, что руководствуясь честностью и мудростью, сможет если не достичь счастья, то хотя бы избежит бед. Но оказалось, что от него самого в его судьбе ничего не зависело…
Заснул Тодо перед самым рассветом и вскоре был разбужен шумом, поднятым его людьми. Те уже встали и, негромко переговариваясь, собирались на стрельбы, шуршали стрелами в колчанах и звенели тетивами. Тодо не стал доставать праздничную одежду, надев привычное дорожное одеяние, но остальные принарядились: красные ножны мечей выделялись на фоне светлых хакама, шнуры сверкали так, словно их только что отполировали.
Сразу за порогом постоялого двора Тодо, совсем отвыкшего от суеты больших городов, ошеломили огромные зонты, костюмы танцоров, лиловые одежды музыкантов с бамбуковыми флейтами, гонгами и барабанами. Белые одеяния придворных, высокие чёрные шляпы аристократов, гирлянды из мальвы — всё смешалось в пышном празднестве.
У девушек из дворцовой службы, сновавших повсюду, головы были убраны цветами мальвы, а плечи покрыты ниспадающими розовыми шарфами. Юные прислужницы преподносили амулеты высшим сановникам, и одна из них подбежала к Тодо. Смущённый наместник принял из рук красавицы амулет, а сказать, что она ошиблась, постыдился.
