Между тем молва о «золотой богине» — так местные жители окрестили статую нашей драконицы — пронеслась по всему Караксу быстрее песчаной бури. Один за другим прибывали караваны любопытствующих, стремящихся увидеть чудо. Многие приходили не просто так, а с отчаянными мольбами: у кого-то болели дети, другие годами тщетно ждали наследника, третьи просили разрешения семейных раздоров или земельных споров.
Поначалу мы были ошеломлены — казалось невероятным, что золотая статуя способна вмешаться в чужие беды. Но вскоре мы заметили удивительную закономерность: искренние просьбы, лишённые лжи и злого умысла, действительно находили отклик. Дети выздоравливали, конфликты утихали, наследники рождались здоровыми. Но если кто-то приходил со скрытым лукавством, с умыслом навредить другому или получить незаслуженную выгоду, его ждала быстрая и жёсткая расплата — болезни, финансовые потери или даже смерть прямо на площади перед богиней.
Слухи о том, что золотая драконица карает лжецов, словно молнии разлетелись по пескам Каракса, вызывая к статуе не только почтение, но и благоговейный страх.
Так родилась новая традиция — поклоняться «Богине справедливости» и приносить ей дары. Я с волнением наблюдала, как бедняки оставляли у неё на ладони горстки зёрен или скромные фигурки, вырезанные из дерева, а состоятельные эмиры и купцы вкладывали сверкающие золотые украшения, редчайшие самоцветы и дорогие специи.
Статуя принимала их по-своему: иногда бесследно исчезали дары, а порой, наоборот, на их месте появлялись необычные вещицы, словно богиня хотела поблагодарить паломника за искренность дав то, что имело бы ценность для просящего.
Впервые это произошло, когда мой свекор, отец Эргана, положил на ладонь богини изумительное колье, орнамент которого напоминал мой прежний найрис. Украшение исчезло сразу же, но вместо него на золотой ладони появился тонкий золотистый локон волос. Потрясённый, он осторожно взял локон в руки и улыбнулся, словно сразу понял значение этого загадочного дара. После этого случая паломники ещё охотнее потянулись к статуе, надеясь, что и им улыбнётся милость Богини справедливости.
После этого случая поток паломников резко увеличился. Они приезжали не только из соседних эмиратов, но даже из самых дальних уголков Каракса, не жалея сил и времени на дальнее путешествие. Пустыня ожила звоном бубенчиков и перешёптываниями тех, кто нашел справедливость у золотой драконицы.
Когда позволяло время я с любопытством наблюдала за каждым новым пришедшим, отмечая, как нерешительно замирали люди, а после собравшись духом, быстро ступали к статуе с трепетом и осторожностью. Многие долго так и не решались коснуться её руки, боясь кары. Но стоило одному человеку получить от богини что-то взамен, как в глазах остальных вспыхивала надежда, и они с удвоенной верой спешили к ней.
Вскоре возле статуи стали появляться небольшие импровизированные лавки и палатки, где продавались амулеты, засушенные травы и прочие сувениры, ожидавшие приносящих удачу и благоволения богини. Меня это поначалу раздражало, казалось святотатством, но потом я понял, что такова природа караксцев: они суеверны и не прочь прихватить сувенир на память.
Я приказала выделить отдельную территорию для торговли и организовать всё так, чтобы это не мешало основному потоку паломников. А вскоре даже привыкла к тому, что небольшой базарчик у храма стал частью нашей жизни, пёстрым и шумным её дополнением.
Эти бесконечные потоки паломников заставили меня серьёзно пересмотреть планы строительства. Изначально проект святилища вокруг статуи был скромным, но вскоре стало очевидно, что нам необходим целый храмовый комплекс. Пусть приходящие найдут здесь кров, пищу, воду и уютное место для молитвы. Пусть это место станет центром притяжения и культурной жизни эмирата, а не просто местным Храмом.
Мы с архитекторами собрались над чертежами, раздвигая границы площади вокруг статуи на добрую сотню метров. Там появились колоннады и павильоны для отдыха, трапезная, просторные залы молитв и небольшое общежитие для служителей. Я наблюдала, как с каждым днём площадь наполнялась жизнью: мощные оборотни замешивали тот самый «композитный бетон» из песка и смолы, вспыхивали искры сварочных аппаратов, собирающих ажурные конструкции, возводились лёгкие и изящные арочные своды. Все эти инженерные чудеса смешивались в голове — электричество, водопровод, общественные душевые... Голова кружилась от миллиона «нужно», но сердце билось в ритме счастья и восторга от созидания.
Пока храмовый комплекс обретал величественные очертания, мы с Эрганом не забывали и о собственном доме. «Белая жемчужина» — так мы называли наш дворец.
