По мере того, как подходил срок откладывания яйца, Эолайн становилась всё более раздражительной. Её рычание стало привычным звуком, а сокровищница — неприступной крепостью, куда даже мне не позволялось войти. Я вынужденно находился у входа, охраняя её сон и покой. Каждый шорох, каждый шёпот слуг с верхних этажей заставляли меня мгновенно напрягаться и едва сдерживать рычание.
Совет эмирата тем временем справлялся со своей задачей гораздо лучше, чем я ожидал. Отец и дядя регулярно посещали заседания, поддерживая порядок и помогая решать мелкие конфликты, которые то и дело вспыхивали в растущем городе. Старосты и старейшины, казалось, прониклись духом ответственности и бережно несли возложенное на них бремя управления, что наполняло меня гордостью и облегчением.
Но на третьем месяце моя тревога стала невозможной. Эолайн уже не позволяла мне даже заглядывать внутрь сокровищницы. Из-за двери доносились тяжёлые вздохи и шорохи чешуи по золотым монетам, заставляющие меня метаться возле закрытых дверей, ожидая помощи от отца и дяди, которые были вызваны заранее. Когда они, наконец, прибыли, моё состояние уже граничило с паникой.
— Успокойся, Эрган, — хмыкнул отец, хлопнув меня по плечу. — Ты думаешь, что твоя драконица первая откладывает яйцо в истории нашего народа? Всё идёт как надо.
— Легко тебе говорить, — мрачно проворчал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Она даже не позволяет мне приблизиться! А ещё это её помешательство на старом золотом яйце. Она защищает его, словно оно живое, словно оно её дитя! Но ведь оно давно мёртвое!
Отец задумчиво нахмурился, явно пытаясь вспомнить хоть что-то похожее из своей жизни на Алракисе. Наконец он пожал плечами:
— Эрган, я никогда раньше не слышал ничего подобного. В наших архивах и летописях нет упоминаний о подобном поведении дракониц.
— Возможно, это просто влияние беременности и древних инстинктов, — дополнил дядя Эолайн. Его поставил в известность отец, послав сокола. — Не обращай на это внимания. Я уверен, как только она родит ваше собственное яйцо, её внимание переключится на живого детёныша, а древнее яйцо вернётся к тому, чем стало много тысячелетий назад — простым золотым слитком.
Мы все трое замерли, услышав внезапный приглушённый рёв, донёсшийся из-за двери. Моё сердце бешено застучало. Я больше не мог стоять и ждать. Превратившись в дракона, я решительно выбил головой дверь в сокровищницу, готовый к любым последствиям.
Внутри царил полумрак, и я едва различил в дальнем углу знакомые очертания супруги. Она лежала на боку, тяжело дыша и обнимая лапами золотое яйцо. Я осторожно приблизился, затаив дыхание, и вдруг замер, увидев, что рядом с золотым, среди рассыпанного золота и драгоценностей, блестит ещё одно яйцо — новое, перламутровое, ещё влажноватое, мерцающее и переливающееся в тусклом свете.
Моё сердце пропустило удар, затем бешено застучало вновь. Я ощутил, как что-то изменилось внутри меня, будто появилась новая нить, соединяющая нас троих — меня, Эолайн и наш драгоценный дар.
Эолайн подняла голову, её золотистые глаза устало, но нежно встретились с моими.
«— Это наше дитя, Эрган. Смотри, оно прекрасно!» — её мысленный голос был полон изумления, усталости и гордости. И впервые за последние три месяца она не хотела откусить от меня какую-нибудь лишнюю часть!
Я приблизился медленно, осторожно, чтобы не потревожить её. Встав рядом, бережно коснулся мордой её шеи, выражая всю свою любовь и поддержку.
«— Ты молодец, моя любовь. Ты подарила мне величайшее сокровище на свете.»
Она тихо фыркнула и уложила голову рядом с обоими яйцами, обнимая их крыльями и лапами. Теперь я понимал, что моя ревность была нелепа и неуместна. Эти яйца были не только её, но и моими сокровищами. Впервые за долгое время я ощутил настоящий покой.
За дверью сокровищницы послышались тихие голоса отца и дяди, которые не решились войти, давая нам насладиться первыми мгновениями нашей драконьей семьи. Я благодарно послал отцу мысленный образ того, что увидел: два сияющих яйца, символизирующих наше будущее и прошлое, мирно лежащих рядом, а вокруг них — бескрайний океан золота, так желанен для каждого драконьего сердца. Но сегодня большим для меня сокровищем было перламутровое яйцо.
Вскоре мне вновь предстоит вернуться к делам эмирата, к проблемам и хлопотам, но сейчас… Сейчас время принадлежало только нашей семье.
Следующие три месяца Эолайн заботилась о яйцах с поразительной нежностью, абсолютно не разделяя их на своё и чужое. Я закрыл глаза на её чудачества, понимая, что с природой драконицы спорить бессмысленно. Моей задачей было просто находиться рядом, поддерживать её и охранять от любого постороннего вмешательства.
