За это время драконица не съела ни кусочка пищи и почти не спала. Она была полностью погружена в охрану своей драконьей кладки, словно от этого зависела судьба всего мира. Порой это казалось даже немного забавным, ведь к Эолайн частично вернулась способность ясно мыслить. Её драконьи инстинкты несколько отступили, и теперь она могла иногда мысленно поговорить со мной, хотя до её прежнего состояния было ещё очень далеко.
— Ты уверена, что не голодна, любимая? — осторожно спрашивал я, пытаясь отвлечь её хотя бы на мгновение.
Эолайн лишь тихо фыркала, не отрывая глаз от сверкающих перламутрового и золотого яиц:
«— У меня нет времени на еду, Эрган. Я должна защищать кладку. Это гораздо важнее.»
Я усмехался, стараясь не спорить и не настаивать. Было видно, что спорить бесполезно, драконица явно была в своём мире, где существовали только она и драгоценные яйца.
Даже когда Кис прислал сообщение о том, что один из самых редких экземпляров растений в её сокровищнице на борту «Фулгура» наконец расцвёл, Эолайн осталась равнодушной. Раньше она бы немедленно бросилась изучать и документировать такое событие, но теперь лишь рассеянно ответила:
«— Позже, Эрган, сейчас не до цветов. Мои детёныши гораздо важнее.»
В её голосе было столько серьёзности и уверенности, что даже я не осмелился возразить. Теперь я с улыбкой наблюдал за её одержимостью и терпеливо ждал того дня, когда детёныш наконец вылупится, и жизнь в нашем эмирате вновь вернётся к более привычному ритму.
Но пока я просто был рядом, поддерживая её, как мог, и с волнением ожидал приближения дня рождения нашего первого дракончика.
И этот день настал неожиданно.
Первым проклюнулось золотое яйцо, вызвав у меня шок и изумление. Среди разбитой золотой скорлупы зашевелился маленький золотой дракончик. Он неуверенно вывернул одно крыло, затем второе, осторожно поднялся на лапки, покачиваясь. Эолайн ласково дунула на него лёгкой струйкой огня, и дракончик мгновенно обернулся малышкой с золотыми локонами, которой по человеческим меркам было около года.
Пока я с трудом переваривал произошедшее, послышался громкий треск перламутровой чешуи. Яйцо заходило ходуном, словно внутри шла отчаянная борьба. Через трещину высунулась маленькая когтистая лапка, судорожно сжимавшая края скорлупы, затем из другой щели появилось крыло. Яйцо резко раскололось пополам, и из него выскочили сразу два дракончика перламутровой окраски, такой же, как у Эолайн. Только их гребни на спине и головах были угольно-чёрными.
Дракончики тут же попытались оттеснить друг друга от матери, шипя и толкаясь. Но Эолайн спокойно пресекла их попытки, мягко обдав обоих струйкой огня. Малыши успокоились и быстро обратились в двух очаровательных девочек с белоснежными волосами и чёрными прядками.
— У нас три девочки, — выдохнул я, испытывая невероятное счастье, и подгрёб своё семейство поближе к себе.
Эолайн почти сразу же обернулась в человека, подхватила малышек на руки и принялась целовать их в лобики и щёчки, у неё по щекам бежали хрустальные слёзы радости.
Не удержавшись от переполнявших меня эмоций, я тоже обернулся и, подхватив любимую супругу вместе с дочками на руки, закружил их по сокровищнице, смеясь и чувствуя, что отныне наша жизнь станет совершенно особенной и полной счастья.
Эолайн заснула мгновенно, стоило мне взять наших малышек на руки. Казалось, она исчерпала последние силы, отдавая их драконьей кладке. Я бережно уложил её на мягкие ткани, аккуратно прикрыв одеялом. На её лице теперь сияла тихая, почти неземная улыбка, словно отражая весь тот свет, что теперь наполнял её сердце.
Мои руки слегка дрожали, когда я крепче прижал к себе трёх крохотных девочек. Золотая малышка уютно прижалась ко мне и зевнула, протирая кулачками сонные глазки. Перламутровые двойняшки внимательно изучали меня, издавая тихие, довольные звуки, похожие на мурлыканье.
Когда я убедился, что моя семья спокойно отдыхает, то осторожно приблизился к двери сокровищницы, которая оставалась плотно закрытой всё это время. Сердце билось быстро, волнительно ожидая момента, когда смогу показать своих драгоценных дочерей отцу и дяде, которые терпеливо ждали снаружи, проявляя уважение к святости нашего гнезда.
Я медленно приоткрыл дверь и встретился взглядами с отцом и дядей. Оба тут же вытянули шеи, с нетерпением и любопытством пытаясь разглядеть новорожденных дракончиков.
— Отец, дядя, взгляните на моих дочерей! — тихо, но с гордостью произнёс я, слегка наклоняясь, чтобы им было удобнее рассмотреть малышек.
Первым отреагировал дядя Шии-Тари. Его глаза вспыхнули восхищением, губы растянулись в широкой улыбке, и он восторженно воскликнул:
— О, Духи Каракса! Какие же они прекрасные! — Его взгляд сиял от восторга и счастья. — Эрган, три девочки — это благословение! Поздравляю, племянник!
