Слова оборвались в голове Веры. Она увидела на безоблачном небе мигающую звезду, медленно пересекающую пространство. Это самолет. До того он летел медленно, что казалось, будто он и вовсе стоит на месте.
Вера хмыкнула.
Неожиданно подул холодный ветер.
Сегодня ночь такая теплая и мягкая, как пару дней назад. Но оно и понятно. Ведь это перед ее днем рождения погода ухудшается. Сейчас, немного поносится ветер и нагонит тучи, а куда же без дождя в такой «прекрасный праздник»?
«Да, назад, – продолжила она внутренний монолог, – мне бы назад. Когда я… когда только молоко на губах обсохло. Пусть глупая, пусть наивная, неопытная такая, даже легкомысленная, но ведь юная… Еще юная. Цветущая».
Стало зябко. Поежившись, она, потирая руки, опустила глаза. Кто-то вышел из подъезда… Какая-то влюбленная парочка…
Вера мечтательно вздохнула.
«Да, я, может быть, и самое унылое млекопитающее на планете сейчас, но мне же… Мне тоже хочется романтики. Не такое, когда у тебя по триста романов за полгода. Оно зачем? Нет. Немножко. Совсем чуть-чуть. Маленькую щепотку любви. И ее жажду так долго уже от собственной дочери. Скажи, мама, я заслужила? Я такая никудышная? Что-то не так делаю? Тебе виднее! Ну скажи! Ну почему ты вечно молчишь?!».
Она ударила кулаком подлокотник (до того она так часто проводила на балконе кресло, что поставила сюда старое, обитое войлоком кресло).
«Будь она хотя бы снисходительной… А ведь она не просто равнодушная, она…».
И ей стало не по себе даже от мысли, что дочь может относиться к ней с презрением. Хотя, это было очевидно. Кто угодно догадается, лишь проследив за тем, как Катя смотрит на Веру, не говоря уже о ее обращении к ней.
Много раз Вера прокручивала в голове сценарии лучшей жизни, где она безмерно счастлива и всем удовлетворена. Вот она отдыхает на берегу океана. Вот они с дочерью живут в новостройке (чего Катя желала, кажется, сильнее). Вот она работает в каком-нибудь престижном месте. Вот они с Катей держатся за руки, болтают, даже сплетничают, словом, проводят свободное время так, как оно и полагалось. А вот и Он рядом. Ее бывший муж, но только нынешний.
Но потом она просыпалась, а вокруг все на своих местах. Вот и старая однушка, вот и ущербная работа с мизерной зарплатой, вот и неблагодарная дочь, готовая скорее поругаться, нежели наладить отношения с матерью. И вот ее ментальные расстройства, вот бессонницы, вот стресс, апатия, неврастения…
«Не могу. Не хочу. Не надо так больше. Но ничего не могу поделать с этим. Я застряла, будто в трясине. Конченная. Это все».
Потом ее мозг отвлекся и принялся считать созвездия на небе. Но никаких особенных сплетений Вера не находила. Вон малая медведица, вон большая…
«Я имею право на желание. На желание, которое должно сбыться. Оно
Вера резко вскочила с кресла. Плед, что лежал на ее коленях, свалился на ноги.
– Я устала! Я хочу проснуться опять маленькой девчонкой, без работы, без прошлого, которое тащу на горбу, без ноющей спины, без этого клейма «матери-одиночки», влепившегося мне прямо в лоб! – Рычала она, а пена собиралась в уголках ее губ. – А! Да! Не хочу дочери! Уберите это отродье! Не нужна мне дочь! Я сама, сама хочу быть девушкой, подростком, глупым, только вступающим в жизнь! Верните мне детство! Верните!
Вера не знала, к кому обращается. Крики ее растворялись в воздухе, почти морозном. Где-то на улице заревела сигнализация в машине.
Легкие Веры чуть ли не разрывались, она все жадно дышала, словно пробежала целый город без остановки.
Она достигла своего эмоционального пика. Если человек, это существо чувствующее, то Вера сейчас как никогда была живой.
Женщины вернулась обратно в комнату. Пометавшись из угла в угол своей спальни, она бросилась на кухню.
Там она нашла пачку снотворного. Налив себе граненый стакан воды, высыпав горстку таблеток себе на ладонь, она, чуть ли не укусив руку, зубами захватила пилюли. А потом стала пить, с трудом глотая. Струйки воды текли по ее подбородку и шее…
– Ты что делаешь? – Раздался голос за спиной. Вера, едва ли не подавившись, обернулась.
– Катя?
– Ты пьешь, как собака.
Вера, вытирая рот и нос, издала смешок.
– Спасибо. Наверное, так и выглядит со стороны…
Катя подошла к ней, смотря на нее странно.
– Ты чего?
– Тоже пить хочу. – Она опустила глаза и увидела коробку. – Это что?
– Это… лекарство.
– Ты заболела?
– Нет. Я… уснуть не могу.
Катя пожала плечами, слегка оттолкнула мать, чтобы та не занимала лишнего места, достала свой стакан и налила себе воды.
У Веры болело горло, в желудке крутило. Испугавшись этих неприятный ощущений, она поспешила к себе в комнату.
«Нужно лечь спать и все пройдет. Пройдет».
Переодевшись в старую ночную рубашку и штаны, Вера юркнула в узкую кроватку, натянула на себя шерстяное одеяло и, свернувшись калачиком, зажмурилась так, что заболели веки.
«Сейчас… сейчас подействует».
На стенах оглушающе стучали стрелки часов.
Все раздражало Веру, все мешало ей успокоиться и расслабиться.
