Смирение заставило Вера прекратить сопротивляться. Закрыв глаза, она позволила себе глубоко вдохнуть носом, а затем еще раз, пока вода не заполнила ее легкие.
Теперь уже не было никаких мыслей.
Лишь только голос: «Мама, мама, мама, мама…».
Часть 4. «Пробуждение»
Думаю, каждый человек хотя бы раз задумывался о том, почему некоторые сны кажутся такими явными, едва отличимыми от реальности, а другие и не запоминаются даже?
Конечно, мы все помним только те видения, что потрясли нас с первых мгновений их возникновения. Как только мы «теряем сознание» или, лучше сказать, связь с материальным миром, и переносимся в запредельное, грани стираются. Человек не думает в каждом своем сне «вот сейчас я сплю, и все происходящее лишь плоды моего воображения». И особенно глубоким является забытье в наиболее впечатляющих снах, тех, что надолго впиваются нам в память.
А что же касается продолжительности сновидений?
Бывало ли у вас ощущение, что вы «спали целую вечность»? Вы понимали это не потому, что у вас на утро ныло все тело, но как раз потому, что именно сон казался вам необычайно долгим, словно вы впали в полугодовую кому.
Например, наша героиня, Вера, растворилась в своих сновидениях полностью, прожив в них чуть ли не половину жизни – выдуманного ее разумом будущего.
Проснувшись посреди ночи в холодном поту и со спазмом в груди, Вера еще долго не могла прийти в себя. Она приподнялась на локтях, сдавленно дыша, и огляделась.
В сумраке ей удалось разглядеть спальную комнату: дверь, гардероб, где-то в углу большое зеркало, цветы повсюду, широкое окно…
У нее першило в горле. Вдруг она услышала чье-то мерное дыхание рядом и поняла, что кровать принадлежит не только ей.
Мужчина, укрывшись по самую голову, лежал к ней спиной. Вера долго рассматривала его, прежде чем сквозь маленькие дырочки в ее памяти не стали просачиваться воспоминания: Господи Иисусе, это же Никита!
– Никита, – прошептала она, затем приникла к нему и, толкнув его в плечо, заставила его очнуться, – Никита, проснись, Никита!
Тот застонал, обернулся и, хмурый со сна, прохрипел:
– Что случилось?
– Никита, мне такое приснилось, – голос ее трепетал.
– Ну, что такое? – Он жмурился, потому что она включила свой светильник.
– Мне приснилось, что мы с тобой развелись, я жила в маминой квартире, у меня…. У меня выпали волосы, я… я работала кассиршей, кажется, получала ничтожную зарплату, сводила концы с концами и… Боже, все было так страшно, так… так реально!.. Господи, – она выдохнула с еще большим облегчением, – как я рада, что все это сон…
– Конечно, сон, – он провел рукой по ее густым, растрепавшимся волосам, – иначе мы и не можем развестись.
Вера улыбнулась, но затем беспокойство вновь вспыхнуло на ее лице.
– А еще мне снилось, что… что ты встретился со своим другом, Сергеем.
– О, мне бы этого и самому хотелось очень, – расстроенно произнес Никита, приподнявшись. – С тех пор, как Матвей впал в кому, он предался своему горю и полностью отделился от внешнего мира. Никогда еще не видел, чтобы так переживали…
– Он же его сын…
– Знаю. Думаю, со мной бы было то же самое, случилось с Катей что-то подобное…
– Прикуси язык, – прошипела Вера живо.
В тот же момент раздался пронзительный плач.
– Я сама, – и Вера, отбросив одеяло, подбежала к кроватке, стоящей у окна. Наклонившись, она взяла в руки извивающееся создание, встревоженное, как обычно, без всякой причины.
– Проголодалась, солнышко, проголодалась? – Лепетала Вера, укачивая ребенка, пока тот не затих. Она села на край кровати, чтобы покормить дочь, и потом, когда та вскоре уснула, она вернула ее на свое место, но не ушла. Склоненная над ней, Вера наблюдала, как младенец спит. И перед глазами ее стоял образ «взрослой Кати», Кати-подростка, взбалмошной несносной девчонки. У Веры сжалось сердце. Нет, ее дочь никогда не будет такой! Она приложит все усилия и посвятит ее воспитанию все свое время, всю свою жизнь.
Когда все опасения, наконец, улетучились и Вера убедилась, что все вокруг на самом деле реально, она блаженно улыбнулась. В голову ей пришла мысль, что этот сон являлся попыткой ее разума показать ей один из вариантов развития ее будущего. И он же являлся, в какой-то мере, предупреждением. Завтра, когда она окончательно отрезвеет, она обязательно поразмышляет об этом.
Вернувшись в кровать, она сказала:
– Давай завтра навестим Матвея.
– С чего бы? – Удивился Никита.
Глядя куда-то сквозь дверь, в которую она уставилась, Вера сказала с загадочной улыбкой:
– Чувствую, он скоро очнется. Надоело ему спать.
