Редко падали крупные капли дождя, когда они начали пересекать мост. Чем быстрее шла Вера, тем сильнее ухудшалась погода: ветер, особенно рядом с водой, становился неистовым, а дождь превращался в ливень, больно ударяющий по лицу.
– Быстрее, – сказал Матвей, но голос его растворился в шуме природы. Вера смотрела на то, как ветер раздражал реку, будто пытаясь поднять ее и обрушить на город. Обхватив себя руками, она шла и смотрела на волнующиеся волны, и ей хотелось, чтобы они захлестнули ее с головой, чтобы река вобрала ее в себя, и чтобы…
Когда они, наконец-то, перешли мост, Вера обратила внимание на спуск, ведущий к реке. Она остановилась, заставив Матвея сделать то же самое.
– В чем дело?
Не слушая его, Вера быстро спустилась по каменным ступеням. Вода выбивалась из-за краев, омывая плиты. Вера стояла, мокрая насквозь, и завороженно смотрела на бушующую воду. Перед глазами у нее лежала Катя, бездыханная и уже холодная. А в ушах звенел ее голос, не тот свистящий хрип, а детская трель маленькой девочки: «Мама! Мама! Мамочка!».
Эти мысли вновь лишили Веру самообладания. Она упала на колени и, схватившись за голову, исступленно зарыдала.
Матвей спустился к ней и, совсем не обращая внимания ни на ливень, ни на реку, поднявшуюся за края плиты, и опустился перед Верой на колени. Он взял ее за плечи, пытаясь привести в чувства, но она, словно в бреду, что-то кричала и отмахивалась.
– Да что с тобой?! Мы тут сейчас вообще потонем, если ты не успокоишься! Зачем ты сюда спустилась? Вера!
Вера, цепляясь за Матвея, но не глядя на него, глотала то ли дождь, то ли слезы, то ли все вместе и, заикаясь, говорила:
– Убила ее, я убила ее! Я убила свою дочь, доченьку, Катеньку, убила! Собственными… ими! А-а-а, о боже, боже мой!
Голос ее надорвался, сделав ее рыдания чуть ли не пугающими. Матвею стало не по себе.
– О чем ты?! Вера, о чем ты говоришь?
Она повернулась к нему и, взглянув ему в глаза, сказала уже тихо:
– Я задушила ее. Я задушила Катю.
Вера впервые видела, чтобы лицо Матвея приобретало такое выражение. Именно это она и боялась увидеть – его глаза, полные ужаса.
– Что?!
И это добило Веру. Она откинула голову назад и издала звук, больше похожий на отчаянный вой. Она чувствовала, что сходит с ума, и единственное, что ей хотелось сейчас – покончить со всем этим. Открыть глаза и оказаться в своей спальне своей старой, но родной, квартиры, в тишине и покое, со своей ноющей спиной и седой прядью в волосах. Это желание разъедало все ее нутро, подобно яду.
– Я устала, Матвей, устала! Ничего не вышло! Она не поверила, она меня вынудила, понимаешь?! Она вынудила меня!
Но Матвей, по-своему потрясенный ее словами, угрюмо смотрел на нее. Но это не было осуждение или презрение. Это было что-то другое, но легко воспринимаемое как отвращение.
– Что мне делать, Матвей? – она схватилась за него, как за спасительный круг. – Что? Я хочу, чтобы все это кончилось! Я не смогу жить дальше, не смогу жить, зная, что я сделала такое! Избавьте, избавьте меня от этого, пожалуйста! О, Боже, что мне делать!
– Ты должна проснуться, – сказал Матвей ровным лаконичным тоном.
– Что? – Вера встряхнула головой, как будто ослышавшись.
– Ты должна проснуться, – повторил он.
– Как? Как! – Она вцепилась ему в плечи ногтями.
Они сидели на коленях друг против друга и молчали. Матвей, лихорадочно размышляя о решение проблемы Веры, вдруг ставшей и его проблемой, смотрел на воду, как она накрывала их колени, смотрел на свинцовые тучи вдалеке, так, где виднелся непоколебимый небоскреб. И когда мысль, которую он так тщательно плел на протяжении уже нескольких недель, появилась в его голове уже тугим узлом. Он посмотрел в глаза Веры и сказал:
– Ты спишь, Вера. И все, что происходит, это нереально. Твоя дочь жива, все это – твое воображение. Единственное, что может заставить тебя очнуться там, где ты потеряла сознание – это смерть во сне. Чтобы победить, сперва приходится проигрывать.
– О чем ты, Матвей? Я не понимаю…
Матвей вздохнул носом, а затем, взяв ее лицо в ладони, поцеловал в губы – и это было так нежно и легко, как будто по губам ее провели пушистым пером. Отпрянув от нее, он сказал:
– Наверное, я долго не протяну здесь, без тебя. Но проснуться у меня не получается уже несколько лет. Я желаю тебе удачи, Вера.
– М-матвей…
– До встречи.
И, взяв ее за волосы и шею, он резким движением опустил ее в воду и, чтобы она не смогла вынырнуть, он крепко держал одной рукой ее шею под водой, а другой пытался удерживать ее за талию. Она брыкалась, и пару раз ей удавалось вырваться из воды и глотнуть воздуха, но Матвей был сильнее. Отключив разум, он топил ее с зажмуренными глазами, пока небо разрывалось на часты от мощных разрядов молнии и грома.
Поначалу Вера изо всех сил боролась за жизнь: она вся извивалась, при этом задержав дыхание. Но после того, как у нее получилось перевести дух, она расслабилась, ибо в воображении вновь нарисовалась ужасная картина убийства Кати. Ведь она так же билась, так же пыталась спасти себя…
