– Да ну?! – Вскрикнула она. – Хочешь сказать, что была образцовой матерью? А ты не переоцениваешь себя, мамочка?
Чем больше она говорила, тем быстрее Вера тратила силы. Теперь она была уверена в победе, но только не своей.
– Удивительно, какой папа красивый. – Сказала Катя вдруг тихим голосом. – Как мне жаль, что я раньше не видела его. Как жаль, что увидела его только сейчас. Вот это – твое самое главное преступление.
Слезы встали в горле Веры. Она чувствовала – еще словечко, и ее прорвет.
– Он такой вежливый, общительный, интеллигентный. Видела, как он держался со мной? Он был настоящим джентльменом. Он принимает тебя за меня, конечно. Только это меня гложет – ведь это я его дочь. Поражаюсь, как он мог тебя любить, такую скрягу.
Вере хотелось что-то сказать, но она боялась, что ее голос сорвется и она заплачет, а это уже поражение. Она не может так быстро и легко сдаться. Нужно перестать слушать ее, нужно приложить все оставшиеся усилия и охладить пыл.
– Долго ты ждала, чтобы сказать мне это? Почему не сделала этого раньше, когда все было на своих местах? Боялась, что я влеплю тебе не одну, а две пощечины?
– Не сомневаюсь в этом, – она скорчила гримасу. – Вместо материнской ласки от тебя следует ожидать только этого.
Вере хотелось заскулить. Теперь ее руки дрожали, но от страстного желания вцепиться в чье-то горло. Раньше она не замечала в себе такого напряжения, но теперь четко осознавала, что это такое.
Ее разрывало внутри бурлящее чувство вины. Оно обжигало все нутро Веры, оно просилось наружу, будто кипящая лава. И Вера знала, что с минуты на минуту это случится – и она не сможет устоять.
– Я не знаю, что это такое произошло с нами, – говорила Катя, – но это истинное чудо.
– Чудо? – Глухо повторила Вера.
– А что, разве нет? – Катя усмехнулась. – Да какое это счастье – быть подальше от ворчливой черепахи, которая всем недовольна: тобой, собой, жизнью. Это так угнетает! А что сейчас? Что сейчас? Нет, даже не говори, зачем ты сюда явилась, даже не говори! Ничего не выйдет! Слышишь? Не выйдет!
Катя скрестила руки на груди и вызывающе вздернула подбородок.
Почва затряслась под ногами Веры. Она сделала шаг вперед, удерживая за спиной книгу.
– Ты не понимаешь, Катя! Это не чудо! Такого не бывает в реальной жизни! Нам нужно это исправить!
– Вот еще! – Закричала Катя. – Ты прекрасно справлялась, когда портила мне прошлую жизнь, а эту я тебе тронуть не позволю!
– Хватит! – Свободной рукой Вера сделала выразительный жест. – Я загадала в ночь на свой день рождения то же, что и ты! Не увиливай, не ври! Я все знаю!
Катя раскрыла рот, но застыла на месте, пытаясь самой понять суть ее слов. Когда же первая мысль пришла ей в голову, она вся побагровела от гнева.
– Ты что, была в моей комнате?! Ты дневник мой читала?!
– А что мне оставалось делать?! – Сорвалась и Вера на крик. – Я просыпаюсь – маленькая, прыщавая, в пустой квартире, тебя нет нигде, нигде! Ни в комнате, ни в школе, ни в городе, ни в мире! Что, что я должна была делать?!
– Жить дальше своей тупой жизнью и не копаться в моих личных вещах! – Катя выхлестнула всю свою злость, ударив ногой пол, а кулаком – воздух. – Ты – свинья! Свинья!
– Нет! Это ты свинья! Неблагодарная, неблагодарная…
Вера осеклась. Она и сама не знала причину, по которой запнулась – то ли слова подходящего подобрать не смогла, то ли вдруг осознала, что происходит.
Но слов больше не было.
Тяжело дыша, она смотрела на Катю, как на чужую взрослую женщину. Она больше не воспринимала ее как собственную дочь. И это была не ее трансформация во взрослого человека, не ссора, разгоревшаяся между ними сейчас. Это случилось уже давно, задолго до их превращения – Катя стала ей чужой еще несколько лет назад. Но точный день, точное время она не помнила. Просто убедилась в этом Вера только сейчас.
И это осознание потрясло ее больше, чем поведение Кати, чем ситуация, в которой они находились.
Вера оглянулась в поисках опоры, но и не могла сдвинуться с места. В глазах у нее помутнело. Она сморгнула пелену и как будто в первый раз увидела Катю. Она уперлась руками в стол и, глядя из-под блеклых бровей прямо на Веру, процедила:
– В ту ночь я загадала еще одно желание, которое, к огромнейшему сожалению, так и не сбылось. Ведь ты стоишь сейчас передо мной.
И Вера, совсем потеряв рассудок, закричала от отчаянной ненависти, прорвавшейся внутри нее, словно плотина. Замахнувшись рукой, в которой она держала дневник, Вера бросила его со всей силы прямо в лицо Кати.
Книга ударила уголком прямо в лоб Кати, так, что та пошатнулась, но не упала.
Однако Вера, не колеблясь ни секунды, решила это исправить: она перелезла через стол, набросилась на Катю, вцепившись руками ей в шею, и повалила ее на пол.
– Замолчи, дрянь! Молчи! Молчи!
