Поскольку Он был не злым, а в последнее время и вовсе всё чаще играл в доброго, ритины неиспользованные перерывы на обед не сгорали, они копились, и теперь у нее, наверное, набралось уже несколько недель отдыха. А может быть, даже месяцы. Или годы? Раньше ей это не было интересно, а потому она не спрашивала и не знала. А теперь постепенно начинала задумываться об отпуске. Ну а вдруг. Вдруг получится? Вдруг однажды она сможет просто взять и выйти из «Магии»? Она не представляла, как это может случиться, но ведь цветы! Белые цветы! Ей их предсказывали, Ярослав их принес, значит, уже скоро все может получиться. Скоро, но еще не теперь. Она чувствовала это без каких-либо доказательств, но все равно проверяла каждый день, подходила ко входу, видела дверь, открывающуюся при приближении людей. При приближении Риты она не открывалась. Конечно, дверь открывалась для других, и Рита могла бы попробовать проскочить, пока она открыта, но эти способы она испробовала раньше, очень давно, еще до того, как потеряла надежду. Таких дверей тогда не было, не было и торгового центра «Магия». На его месте стоял универмаг «Волшебный», двери в нем были самые обыкновенные, порой они бывали раскрыты нараспашку. Но выйти Рита все равно не могла. А значит, нет смысла пытаться проскочить сейчас. Если двери не открываются, значит, не выпустят.
Но надо будет как-нибудь взять и попытаться выйти отсюда вдвоем с Ярославом. Вдруг. Ну мало ли. Бывают же на свете чудеса.
Толик позвонил вскоре после обеда и сразу зашел с козырей:
— Слушай, старый черт, у меня три бутылки рома и желание потрепаться. Бросай ты свою работу, езжай ко мне.
«Старым чертом» Толик кликал его последние лет пятнадцать, то есть примерно с первого курса, что, конечно, смешило изрядно, раньше иногда бесило, а в последние лет пять стало умилять. «Видимо, и правда старею, — думал тогда Ярослав. — Еще немного — и буду как раз старый черт, и Толик в кои веки скажет правду».
— Работу бросить я запросто, — демонстративно громко сказал он. Потому что нехрен было нарываться, дорогое начальство. И резюме он уже разослал, и контакты старые прошерстил, терять нечего. — Работа достала страшно. А вот ром — это лишнее. Я сегодня в одну кафешку собирался, там бухло наверняка свое. Хочешь, пойдем вместе.
— Знаю я это их бухло, ты сравнил тоже! Мои самобытные бутылочки и их, прости господи, Баккарди!
— Погоди, ты с Кубы вернулся, что ли? — запоздало сообразил Ярослав. — Так что ж ты молчал, ангел мой!
«Ангелу» было столько же лет, сколько «старому черту». И Ярославу тоже совсем не надоело называть так Толика, в котором от ангела были разве что… да нет, ничего в нем не было от ангела. Толстая ехидная скотина. За то и ценим.
— Имеющий уши да услышит, — невозмутимо отозвался тот. — Ты, я, ром, к шести подваливай. Я все сказал.
— Буду я, буду, — отозвался Ярослав, повесил трубку и улыбнулся.
На самом деле Ярослав не так уж сильно любил ром, но с Толиком как-то само собой получалось, что очень даже он любит и водку, и вискарь (только односолодовый, пожалуйста), и ром (темный, выдержанный, абы какой не пойдет), и коньяк, но если не Франция, то хотя бы не младше семи лет — в общем, с Толиком Ярослав любил быть адским снобом, и сегодня он шанса тоже упустить не мог.
Потом он вспомнил про Риту, и настроение испортилось. С одной стороны, не зайти он не мог, обещал ведь. С другой стороны, зайти на три минуты и убежать бухать — выглядеть полным идиотом. С третьей стороны, завалиться уже после встречи с Толиком — выглядеть идиотом тоже полным и к тому же пьяным. Нет, надо идти сначала в «Магию», а потом уже к бутылкам. Жаль, Риту он никуда сегодня не сводит, но… может, это и есть судьба? Отступил от принятого решения не ходить к ней — и теперь сама судьба напоминает ему о том, что решение-то было?
Так был устроен Ярослав. Если он и видел где-то знаки, то исключительно в том, что усложняло ему жизнь, а не в том, что упрощало. Поэтому, прострадав остаток рабочего дня, он явился в «Каприччо» в половину шестого, ни туда, ни сюда, ни поесть, ни Риту выгулять, ничего.
— Зови его сюда, — решительно сказала Рита. Она уже поняла, что погулять с Ярославом по торговому центру ей сегодня не светит, но это не значило, что она была готова вот так просто его отпустить. Что с ним делать, она, правда, не знала. Говорить о чем-то было страшно: вдруг сейчас, когда она почти совсем без сил, он поймет, что ничего интересного она из себя не представляет? Молчать — как-то глупо и неловко. А подкрепиться им самим было недопустимо. Вариант «оставить в пиццерии, но не мешать общаться с другом» виделся ей почти идеальным. Он будет рядом, она сможет за ним наблюдать, но ничего непривычного делать не нужно.
Ярослав снова завел песню про друга и его три бутылки рома.
— И сорок пять человек на сундук мертвеца, я поняла. По рюмке с каждой бутылки лично мне на пробковый сбор — и сидите со своими бутылками прямо здесь.
