Ярослав встал, подошел так, чтобы было видно происходящее на экране, и убедился: да, смотреть было чрезвычайно неприятно. Изображение (очевидно, с камеры внутреннего наблюдения… или нет? Или у этого типа тут какие-то свои способы слежки?) демонстрировало какое-то полутемное помещение — из тех, что для персонала. Он отстраненно подумал, что вот именно так он бы и выглядел, если бы поддался порыву затащить эту… Риту куда-нибудь. Но он этого так и не сделал. И теперь наблюдал за тем, кто все-таки осмелился это сделать. С одной стороны, это было не то чтобы даже обидно… Ярослав вообще слов подходящих не знал для того, чтобы описать это чувство. Он, значит, с ней за ручку ходил, и то не каждый раз, как малолетний идиот какой; жался, мялся, чего-то боялся. А надо было, оказывается, сразу — вот так! С другой стороны, ну, сделал бы он «вот так». И Рита тоже сделала бы с ним «вот так».
Он не видел лица мужчины, его загораживал угол какой-то мебели, зато Рита сидела на нем прямо лицом к камере, как будто специально так расположилась. Хотя, может быть, и специально. Что он о ней знал-то, вообще говоря? О ней, о ее повадках. Может, она, ко всему прочему, еще и эксгибиционистка?.. Рита сидела с задранной юбкой, в расстегнутой блузке, обхватив мужчину ногами, и смотрела на него спокойно, с легкой улыбкой. Мужчина лежал под ней и не шевелился. И не удивительно. Прямо из его голой груди росло нечто, отдаленно напоминавшее цветок. Бутон, постепенно набухающий на гибком, вертком, будто бы живом стебле. Хотя почему «будто»? Именно живом. Вряд ли можно оставаться в сознании, когда с тобой происходит… такое. Интересно, это больно?
Вдруг бесстрастное выражение на ритином лице сменилось ожиданием, нетерпением, а потом легкой досадой. Цветок распустился.
— Понимаешь, ладно продавцы, всякие там менеджеры торговых точек и так далее. Если поддерживать реальность вокруг них в относительном порядке, то они ничего и не поймут, — тихо объяснял тем временем "дух места". — Но другие, более внимательные, неизбежно заметят исчезающие и появляющиеся магазины, лифты, двери или наткнутся в подсобке на что-нибудь странное… в общем, людей сюда приходится подбирать. Таких, чтобы верили своим глазам и при этом не боялись. Вот например, у нас недавно мигало электричество во всем здании, потому что одна умная особа решила провести эксперимент с вдохновением трех разных частот… и как, спрашивается, объяснить техническому директору, что неполадки искать не нужно, дело не в них?
Он-то откуда знал, как такое объяснять. Ему бы для начала понять это все.
Изображение было черно-белое, и цветок, темнеющий невнятным пятном, казался грязно-серого цвета. Ярослав почему-то был уверен, что он на самом деле такой. Даже «в цвете». Рита вздохнула — поднялась и опала полуприкрытая грудь, — одной рукой покрепче прижала свою жертву (в этом он уже не сомневался) к полу, а вторую руку запустила в цветок. Облизала ладонь, откинула голову назад, как бы смакуя.
— Он хоть жив-то останется? — спросил Ярослав и подумал, что, по идее, должен бы возмутиться, броситься спасать человека от ангелоподобной нежити Риты, снова и снова зачерпывавшей что-то из темного цветка. Но нет, спасать этого типа не хотелось нисколько. Да он бы ему с удовольствием двинул с нос, как тому мальчику пару дней назад. А потом повторил бы. И еще разок. Ревнует он, что ли? Вот это… существо ревнует? К его, существа, еде?.. Да нет, вряд ли. Обидно просто.
— Останется. Риточка аккуратная. Он даже не заметит ничего, — «аккуратная Риточка» тем временем застегнула блузку, расправила юбку, встала.
— Сглазил, — сказал Адам, глядя, как Рита хлопает мужчину по щекам, видимо, пытаясь привести в чувство, а он на это никак не реагирует.
— Сглазил, — вздохнул "дух". — Да, этого следовало ожидать. Она же в последние дни либо с тобой гуляла, либо тебя ждала. Вот и проголодалась.
Она его ждала, ну надо же, какая честь, ядовито подумал Ярослав. А значит, это он сейчас мог бы быть на месте того, с цветком, торчащим из груди? Рита перестала тормошить мужчину, застегнула на нем брюки, поправила рубашку, присела рядом, проверяя, видимо, жив ли, удовлетворенно кивнула и оторвала стебель от его груди. Опустила лицо в цветок — должно быть, продолжила есть.
— А почему она со мной этого не сделала?
— Потому что ты так никуда ее и не затащил, кроме кафе. Между прочим, первый случай, Риточка была очень растеряна. Никак не могла понять, что с тобой делать, если ты не еда.
От так легко сорвавшегося с языка красавца слова ощутимо передернуло.
— И что же она решила?
— А это ты сам у нее спроси. Если вспомнишь вопрос, конечно. Я так понимаю, тебе при ней, мягко скажем, не до умных мыслей. Но это ничего, к Рите можно привыкнуть. Вон, Адам же привык.
Тот улыбнулся:
— Директору по персоналу нехорошо тупеть от одного вида сотрудницы. Пришлось адаптироваться. И у вас наверняка получится.
