За понятливость и забавность Рита иногда подкармливала его сама, вызывая в себе легкую агрессию. Это было не так-то легко, но она старалась каждый раз, когда он пытался завалить ее на стойку. Ее это не слишком злило и не слишком пугало: во-первых, это же ее место, здесь ей даже не нужно было трудиться, чтобы дать ему отпор, все случалось само собой; во-вторых, если бы она уступила ему, то с легкостью могла бы им пообедать, и теперь, когда сам он знал об этом, стоило рассматривать его попытки скорее как трогательный самоубийственный жест ей навстречу. В таких условиях злиться было по-настоящему сложно. Но Рита все-таки заводилась, отращивала когти, чтобы вонзить их в его предплечья, кусалась вместо поцелуев, и немножко наигранная ярость застилала ей глаза: «Ах, ты так, да? Ах, думаешь, ты сильнее? Думаешь, ты меня этим соблазнишь и заведешь, да? Попробуй!» Сергею это, похоже, нравилось, и не только потому что в эти моменты он не только отдавал ей энергию, но и получал от нее. Просто ему было это в кайф. И Рите тоже.
Но большую часть времени они все-таки занимались совсем другими вещами. Рита рассказывала Сергею о возможностях магии вообще — насколько она знала это сама — и пыталась понять, что он сам уже может, а что нет. Разумеется, он мог влиять на чужое настроение — в сторону ухудшения и агрессии, это они проверили первым делом, потому что это было логично. Если ты питаешься определенным видом энергии, ты должен уметь ее вызывать. Рита умела вызывать желание, Сергей учился вызывать злость. Получалось у него не всегда и не на всех, но он тренировался, о да.
Вторым обнаруженным Ритой талантом оказалась регенерация, и это тоже было логично. Если ты постоянно рискуешь навлечь на себя чей-то гнев, надо уметь справиться с его последствиями. Разумеется, открытая рана на нем на глазах бы не затянулась, но синяки рассасывались в течение дня, царапины закрывались и переставали кровоточить за считанные минуты. Тем охотнее Рита при случае вонзала в него когти — она была уверена, что постоянное использование непременно сделает регенерацию эффективнее. У нее самой, по крайней мере, так и было.
Потом оказалось, что Сергей может подслушивать чужие разговоры, причем даже те, которые происходят не совсем в реальности, и это тоже было логично: умение добывать информацию, безусловно, нужно тому, кто хочет играть на чужих чувствах и нервах. Рита была уверена, что он может и подсматривать, и провидеть, и чувствовать чужое настроение, и находить болевые точки, но всего этого Сергей пока что в себе обнаружить не мог. Но Рита была уверена: со временем всё придет. И ей было ужасно интересно, что из этого получится. Ярослав здесь был бы вообще некстати.
— Вообще-то, я сказал, что выход на девятом этаже, — сказал Ярослав. — И где обещанные саламандры?
— Может, за дверью, — пожала плечами Алла.
— Ты же здесь бывала, почему не подскажешь по-человечески? — с упреком спросил Адам.
— Потому что я здесь бывала раза два или три, и каждый раз все было по-другому. И каждый раз получался не очень приятный, так что я быстро перестала сюда соваться.
— Что ж ты тогда с нами увязалась?
— Потому что сидеть на минус четвертом наедине с тобой, придурком, — еще хуже. А еще потому что решила рискнуть ради водопада. Вдруг хоть один из вас знает, что делает?
Адаму все ее мелкие подколки были бальзамом на сердце. Чем больше яда она источала, тем отчетливее он видел, как она старается скрыть, что он ей нравится. Нравится! Он! Ей! После отвертки-то! Интересно, с чего вдруг? Ей, впрочем, он этот вопрос задавать не собирался. А то вдруг она тогда напряжется по-настоящему и сможет все это прекратить?
— Ну что ж, давайте посмотрим, что там, — сказал Ярослав. Открыл дверь, уставился в дверной проем. Выражение лица у него при этом было ну очень специфическое. Адам сделал пару шагов, чтобы тоже видеть, что за дверью, бросил туда взгляд и заржал:
— Яр, похоже, нас с тобой грубо послали?
— Что там такое-то? — спросила Алла, не подходя, впрочем, ближе. Если там что-то опасное, пусть сначала сгорят эти двое.
— Заросли, — коротко сказал Ярослав и закрыл дверь. — Практически непроходимые.
Это он, конечно, очень корректно сформулировал, мысленно признал Адам, сражаясь с остатками хохота. И при этом правдиво. Ну да, заросли. Много-много деревьев, в основном молодых, низеньких таких. Человеку по пояс или по грудь примерно. Некоторые — в человеческий рост. И редкие по-настоящему высокие экземпляры. Гибкие стволы без ветвей, цвета от бежевого до бордового и явственно фаллическая форма. То есть даже не только форма, но и тщательная прорисовка всех деталей. Ну то есть их действительно послали. По понятному адресу. Много-много раз.
— Может, выжечь? — с подозрительной готовностью предложила Алла. Судя по всему, она примерно так всегда и делала: жги, нападай, огребай.
— Думаю, не стоит. Скорее всего, это такая шутка «Магии». Нет здесь никакого выхода. Давайте поищем на этаже саламандр и отправимся ниже.
— Да что там такое было-то? — потеряла терпение Алла.
