— Мне говорили, вы бываете в «Магии» ближе к Новому Году. Зимой. Не самое удачное время для сбора солнечного света.
— Техника безопасности, — с виноватым видом пояснила саламандра. — Летние солнечные искры гораздо горячее зимних, а остановиться при сборе совершенно невозможно… бывало, начинались пожары. Так что в конце концов мы решили выходить зимой. Меньше соблазнов, меньше разрушений. А летом мы выходим только по одиночке, для «Магии» это проходит незаметно.
— То есть, в дни вашего выхода не помешает повышенная готовность к возгораниям, я понял, — кивнул Ярослав. — Хорошо, что я теперь об этом знаю.
Солнце диаметром метра в четыре — от пола до высоченного потолка — покачивалось в такт его словам и движениям саламандр. Они как будто все время танцевали: разговаривая, мерцая из людей в ящериц и обратно, даже просто стоя на месте. Это слегка гипнотизировало.
— На твоей памяти путы, господин директор, — сказала все та же саламандра. — Хочешь, мы их разрежем? Мы умеем, у нас острые когти!
Ярослав задумался. С одной стороны, он понимал, что такие предложения дважды не делают. С другой стороны, было как-то страшно. Мало ли что там найдется, в его памяти! И мало ли как придется на это реагировать. Вдруг его магически наладившаяся жизнь полетит после этого к чертям? Учитывая, что он точно знает, что не помнит, например, свою первую встречу с Ним…
— А хуже мне от этого не будет? — спросил он.
— Обязательно будет, — закивала саламандра. — Но огонь будет рядом. Огонь поможет!
В конце концов, факты никуда не денутся от того, что он их не помнит, — решил Ярослав. Вредить ему здесь никто не должен бы, да и вообще, судя по Адаму и его реакции, саламандрам можно доверять. И он явно компетентнее в этом вопросе, чем недовольная Алла.
— Спасибо, — сказал он. — Режьте.
Память враз наполнилась непрошеными образами, вспыхнул ослепительный свет, а потом мир погас совсем.
— Легче всего злить детей, — доверительно рассказывал Рите Сергей. — Дети легко заводятся, причем из раздражения быстро выходят в первоклассное бешенство с ором и слезами. Взрослые так не умеют. У меня есть младшая сестрица, вот я на ней потихоньку экспериментирую. Это очень легко, такая прекрасная дармовая кормушка. А если организовать какой-нибудь детский кружок или, скажем, игровую комнату в этом самом торговом центре…
— Игровая комната здесь уже есть, — сказала Рита. — И у нее другие цели. А то, что ты говоришь, Серж, — это фу.
— Почему вдруг «фу»? — обиделся он. — Неужто даже у такой девушки, как ты, есть этот чертов материнский инстинкт?!
— Да нет, конечно, откуда бы. Просто чем проще добывается эмоция, тем меньше в ней на самом деле энергии. Она, конечно, очень искренняя и даже, вроде бы, сильная, но… качество не то. Легко дается, легко уходит. На такой подзарядке не сделать ничего серьезного. И силы не накопить, она вся уйдет на текущие нужды.
— Ну блин, я от мамы всю жизнь это слышу: легкие деньги, халява… и ты туда же!
— Ну извини. Ты, конечно, можешь попробовать, это твое право. Но не удивляйся, если за месяц ничему новому не научишься.
— А теперь ты как моя училка. С чего ты взяла-то, что мне вообще еще чему-то надо учиться? Я и так столько всего уже умею, на всю жизнь хватит!
В такие моменты Рита сильно жалела, что не питается негативными эмоциями. Чтобы агрессия стала для нее съедобной, она должна была все же иметь сексуальную окраску. А как было бы удобно: Сергей сам по себе прекрасная кормовая база, заводится с полоборота, стоит немного задеть его самолюбие. Например, указать, что найденный им способ не только не революционный, но и не самый удачный. Как жаль, что ей с этого ни крошки не перепадает… придется переключать.
— А представляешь, каким образом я проверяла, что легкие эмоции хуже других?
Сергей отмахнулся было, продолжая возмущаться, потом задумался, плеснул энергией, попытался удержать, но Рита была наготове и подхватила. Это — ее. Она заслужила. Уже хотя бы тем, что общается с этим существом. Кто еще его уму-разуму научит.
— На подростках, что ли? — подозрительно спросил он.
— И так тоже. А еще эмоции можно провоцировать совсем примитивными способами. Ну, в твоем случае можно, например, просто подойти к кому-нибудь и вместо «здравствуйте» зарядить кулаком в лицо. Если ты будешь выглядеть для человека не слишком серьезной угрозой, он не столько испугается, сколько разозлится.
— А ведь это…
— И это то же самое. Опять слишком простые эмоции.
— Ладно, а в твоем случае это тогда что? Самой вешаться на мужика?
— Да нет, можно еще проще, — Рита взмахнула рукой, разом оставаясь в одном белье. Подхватила еще поток эмоций Сергея, улыбнулась и таким же взмахом руки «оделась» обратно.
— Ты решила меня сегодня опустошить, что ли? — рявкнул он. — Лучше б дала уже наконец, сколько можно жаться!
А все-таки жаль, что агрессия не идет ей впрок. Казалось бы, даже тема у них сейчас такая животрепещущая, но… нет, злости в нем все-таки больше, чем желания. Несъедобно.
