— Конечно, — покладисто подтвердила она. На самом деле, она так не считала. Он по-прежнему ее хотел, а это значило, что часть этой его ворованной силы могла бы достаться ей, если бы она только немного постаралась. Но она пока не старалась. Еще успеется.
Рита видела, что Сергей сильно изменился и продолжает меняться. Для любого человека он выглядел так же, как раньше, но ее взгляд видел теперь не только узор на его теле — не просто красный, огненный, горящий, — но и тень от крыльев, которых не было пока что за его спиной, но скоро они появятся, это точно. Скоро он станет еще сильнее и еще менее похож на человека. И тогда она все-таки попробует его. Это будет как открыть долгожданный рождественский подарок.
— Что ты говорил про свободу, Серж? — спросила она.
— А тебе не терпится? — улыбнулся он.
— Не разозлишь, — безмятежно отозвалась Рита. — Соврал — так и скажи.
— Не разведешь, — в тон ей отозвался Сергей. — Я всё скажу, конечно, но только потому что и так собирался. Так вот, Рита, я собираюсь разрушить «Магию». И мне кажется, я уже знаю, как.
— Ты понимаешь, что ты рубишь сук, на котором сидишь, Серж? Большая часть твоей силы — отсюда, от Него. Если «Магии» и Его не станет, она иссякнет.
— А вот и нет, — сказал Сергей. — Я, видишь ли, хочу пойти ва-банк. В прошлый раз я только немного его разозлил — и силы получил совсем немного. В этот раз я хочу всё. Когда он увидит, как рухнет «Магия», он не сможет удержаться и не проклясть меня. Он будет меня по-настоящему ненавидеть. И все, кто ему предан, тоже. Они отдадут мне всё, что у них есть, Рита. А я поделюсь с тобой. А нужна мне за это самая малость: немного больше информации.
— Я и так много тебе рассказывала.
— Нет, ты много меня учила. Но научусь я и без тебя. Я хочу знать о текущих делах «Магии». О том, как тут все устроено. Ну как, сделка?
Рита сидела и задумчиво смотрела на протянутую ей руку. Честно говоря, «Магию» ей было жалко. Во-первых, она была красивая, вся, как конструкция. Во-вторых, люди здесь… ну, тоже были ничего. Еще совсем недавно они ее не слишком взволновали бы, но с тех пор она успела познакомиться с Ярославом, а он ведь теперь тоже эти самые «все, преданные Ему», увидеть поближе Ивана и эту его трогательную светящуюся девочку… ну, и сам Он, несмотря на то, что был почти ее тюремщиком, всегда скорее помогал ей, чем наоборот. А теперь Сергей предлагает ей не думать о судьбе «Магии» и людей «Магии», а думать о силе и свободе. Кажется, в человеческом языке для этого есть какое-то специальное слово. Предательство? Кажется, так.
С другой стороны, в чем тут предательство? Она никогда не клялась в верности ни Ему, ни «Магии», она не дружит ни с Иваном, ни с Адамом, ни… на Ярославе ее мысль запнулась. С ним она, конечно, тоже не дружила, но он ведь тоже был для нее способом выйти на свободу. Совершенно непонятным способом, но, наверное, другим. Возможно, менее разрушительным?
— Я должна подумать, — сказала Рита. — И над сделкой, и над условиями клятвы. Сделка без клятвы, знаешь ли, пустой звук.
— Думай, — сказал Сергей. — Но думай недолго. А то я развалю «Магию» вместе с тобой внутри. Мне, конечно, будет жаль, но надо, значит надо. Спорим, тогда ты на меня все-таки разозлишься?
Он исчез так же неожиданно, как появился, а Рита схватилась за голову. Голова не то чтобы болела, но как будто в ней не помещались сразу все мысли, которые должны были поместиться.
— Я очень рад, что ты не сказала ему «да», — сказал невесть откуда взявшийся Ярослав. Он сидел за тем же столиком, за которым устроился в самый первый раз, мокрый, голый по пояс, какой-то обалдевший, но самое главное, совершенно невероятно светящийся изнутри: золотистым, синим, зеленым, солнечным. Где он был, что он делал все эти дни?
— Ты подслушивал? — возмутилась Рита.
— И ничуть не раскаиваюсь. На самом деле это вышло случайно. Я должен был оказаться на восьмом этаже, но обещал себе, что сразу после возвращения зайду к тебе. Ну вот, зашел. Ты рада?
Рита всерьез задумалась. Еще раз посмотрела Ярослава и его многоцветный свет. Это было совершенно невероятное зрелище.
— Да, я очень рада. Тебе дать какой-нибудь еды?
— Да. Любой. И извини за идиотскую просьбу, но можно ли как-нибудь, не выходя отсюда, раздобыть рубашку?
Там, на дне, было хорошо и спокойно. Там у Ярослава было ощущение, что он понял про этот мир, себя и магию нечто чрезвычайно важное, и в рамках этого же понимания ему очевидно было, что едва вода выпустит его куда-то, он это понимание потеряет. Но может быть, сумеет запомнить хоть что-нибудь? Без понимания, просто на чистом упрямстве и вере. Ярослав очень на это надеялся.
