– Она чувствует, что ты ее презираешь. Но ведь она не виновата.
Я тоже села за стол.
– Я знаю.
Овощи не шли в горло, я через силу заставляла себя их проглотить. Пока Крисса щебетала что-то про школьные занятия и механические экипажи, я просто сидела, уставившись в огонь.
Слова мага-инквизитора не давали мне покоя. Это было хуже, чем все другие переживания, которые я испытывала до – страх перед завтрашним.
«Он пытался о чем-то меня предупредить… Что-то ужасное произойдет. И этот проклятый сектант ещe…»
Тяжелые мысли настолько захватили меня, что я не сразу вспомнила о портрете.
«Он, кажется, забрал его обратно. И почему я только не попросила отдать его мне…»
Я встала и подошла к полкам, откуда достала маленький ларец, и, взяв щепотку содержимого, бросила в огонь. Пламя заискрилось, а затем комнату заполнил пронзительный запах цветущих яблонь и каких-то других весенних цветов. Может быть, ландышей, или магнолий…
«…наверное», – я не знала точно.
Я купила этот порошок пару лет назад у бедного торговца из Нистара. Больше я его никогда не видела, как и чтобы что-то подобное продавал кто-нибудь еще. Про Нистар вообще было слишком мало новостей, чтобы понимать что-то о том, что там творится, и даже те крупицы – про нерли. Это было странно и тому могла быть причина, но всем было слишком часто все равно.
«Он сказал, что там поселилась Смерть…» – я чувствовала, как на глаза навернулись слезы. Я поспешила поскорее вытереть их. Мне было странно, почему я так реагирую, ведь какое мне дело до страны, в которой я даже никогда не была.
«Наверное, накопилось…»
– …знаешь, скоро ведь ярмарка. Мы должны будем купить что-нибудь, – звонкое щебетание Криссы вернуло меня в реальность. – Краски, может быть? Или фарфоровые кружечки? Что-нибудь по-настоящему
Она сделала упор на последнее слово, очевидно в противовес тому, что обычно покупала ее старшая сестра – колбы, топазы, редкие реагенты…
В ответ я лишь неопределенно хмыкнула, уходя в другую комнату. Крисса, как хвостик – тоже. Она села на кровать и достала откуда-то гребень и пару лент, и привычным жестом вручила их мне.
– Вечер же? – удивилась я.
– Ну и что?
Эта традиция сложилась как-то сама собой. Я села к ней на кровать, взяла гребень и провела рукой по волосам, у нее были чудесные волосы.
«…как у эльфов. Или фей. Ну или какого-то чудесного сказочного существа. Пегаса может быть… или волшебной мантикоры…» – думала я про себя, проводя гребнем по шелковистым прядям.
Теперь-то, знала Крисса, старшую сестру можно будет спрашивать обо всем на свете. Она достала из-под кровати книгу в кожаной обложке и протянула мне.
– Почитай вслух? Это очень интересная книга, но сложная… И я не все могу понять.
Я вздохнула и взяла фолиант в руки. Я нахмурилась, всматриваясь в странные схемы и пытаясь разобрать смысл написанного.
– …Не знаю Крисса… Это очень похоже на описание какого-то механизма? А это что? – перелистнув очередную страницу, я вздрогнула: Башня?
«Нет, быть не может…» – я не могла поверить в увиденное.
После схемы Башни, тянулись разрозненные заметки, некоторые я зачитала.
– …Некоторые артефакты обладают волей, некоторые даже душой, но в таком случае создатель жертвует частью себя… Но даже так – это не настоящая жизнь. Камень остается камнем. Алхимия не в силах сотворить живое…
Я пристально всмотрелась в лицо сестры.
– Откуда у тебя эта книга?
– Откуда? Откуда почти все вещи этого рода у нас в доме? Откуда ты достала все учебники по алхимии?
– Я не знаю…
– Майлин, я думаю, что мы знали, но забыли. Воспоминания, которые стeрли! Но ты знаешь в глубине души…
Я тяжело вздохнула, пустота внутри опять дала о себе знать: что мы забыли? Или кого…
«В нашем роду никогда не было алхимиков… Правда ведь? Хм…»
– А, Майлин… – тихо позвала меня сестра, прерывая мои размышления, – тебе просили передать кое-что.
Крисса достала сверток. Внутри был букетик цветов – синих, похожих на небо, и белых, похожих на звезды.
«Такие растут только возле Башни…» – я мрачно отложила сверток и отвернулась.
– Знаешь… Он все-таки любит тебя, – шепнула Крисса, заглядывая мне через плечо. – Жаль, что
– Это ты такой вывод сделала, потому что он подарил?
– Это же очевидно! Как же ты этого не видишь и не понимаешь…
«Ну, опять началось…» – я не собиралась выслушивать уже известную тираду о том, какой прекрасный Асдар и какая бессердечная я.
– Все, ложимся спать! – я задула свечку, и комната погрузилась в густой мрак ночи.
Стихиаль приближалась, праздник, который любили одни и ненавидели другие. Впрочем, ненависть появилась не сама по себе, а переползла с отношения к инквизиции. Первоначальный смысл, как будто, никто уже не помнил – когда границы миров истончаются, и незримое может проявить себя – это было светлое время и хороший повод для того, чтобы простить обиды и начать все заново.
Встав рано утром, наша мать уже вовсю хлопотала. Крисса куда-то ушла по ее поручению, а я не спешила отрываться от подушки.
