— Н-не плачь, — Учиха ощутил неловкость из-за происходящего и неуклюже погладил девушку по голове. Так они провели какое-то время. Первой прервала паузу Адзисай:
— Извини, что-то я разошлась, — она достала из кармана салфетку и принялась приводить себя в порядок. Выглядела Яманака сейчас действительно неважно.
— Н-ничего, всё нормально, — юноша натянуто улыбнулся, но эмоции его оставались какими-то затуманенными. Он ещё какое-то время промолчал в неуверенности, но всё же рискнул озвучить то, что его так беспокоило, — Прости, но кто ты?
Адзисай закричала. Так протяжно и жалобно, словно только что потеряла нечто очень дорогое. Она принялась остервенело оттягивать иссохшие за эти дни волосы, упав на колени и содрогаясь в истеричных конвульсиях. Только медсёстры, сбежавшиеся на звук, смогли успокоить вмиг одичавшую девушку.
Комментарий к Свиток 6. (Не) потерять
* Букет гортензий у постели больного — исключительно художественный вымысел. Не повторять! В Интернете пишут, что цветы типа гортензий, мимоз и примул активно поглощают кислород, поэтому их не рекомендуют, например, дарить беременным, так что к постели больного их тоже ставить не стоит.
========== Свиток 7. Воспоминания ==========
Комментарий к Свиток 7. Воспоминания
произведение создано исключительно в развлекательных целях. Все права на локации, мир и персонажей «Наруто» принадлежат оригинальному правообладателю.
Опустошённость. Тщетность. Вакуум. Ничто.
После того дня Адзисай стала ощущать себя бездонной чёрной дырой, засасывающей переживания всех вокруг. Любые малейшие проявления мимолётной радости и глубокого горя, безудержного веселья и колкой обиды — она впитывала всё, словно губка. Будто путник, заблудившийся в горах и отчаянно пытающийся найти выход. Но выхода не было: Учиха Обито утратил все воспоминания о «Яманаке Адзисай».
Самым болезненным было то, что забыл друг только её*. Он прекрасно помнил основы тайдзюцу, мог призвать Огненный шар, узнавал в лицо своих напарников и наставника, бабушку, по именам перечислял всех одноклассников времён Академии. Но девушки-гортензии словно никогда не существовало.
При виде «Цветов Яманака» Обито лишь неуклюже улыбнулся, явно не понимая, для чего врачи привели его в такую даль. Когда видел Адзисай, навещавшую его в больнице, никак не находил нужных слов, чтобы начать разговор, а она чувствовала его стеснение. Врачи ничего не могли сделать. Даже дядя, проникнув в сознание к Учихе, лишь развёл руками: события, касающиеся Адзисай, были сокрыты в самых чертогах разума — всё ещё не стёртые полностью, но уже недоступные для самого шиноби. «Такое случается, особенно после контузии» — вторили ниндзя-сенсору медики.
Ей же оставалось только ждать. Пытаться как-то вернуть утраченные осколки памяти: навещать Обито, пока тот восстанавливался, приносить ему вещи, напоминающие о совместном прошлом. И Адзисай поначалу честно пыталась — приходила к нему в любую свободную минуту, дарила ароматные букеты, рассказывала о разных глупостях из детства. В ответ же не было ни-че-го. Юноша оставался всё так же безучастен, хотя и пытался сымитировать какие-то успехи. Однако Адзисай ощущала тщетность его попыток: отчуждённые эмоции друга не изменялись ни на минуту.
Вскоре девушка сдалась. Она перестала приходить в клинику, но через день отправляла туда свежие цветы, каждый раз разные: сначала — васильки, которые Обито дарил Рин на День рождения, затем — ирисы, которые он часто брал для своей бабушки, и гортензии — лиловые, розовые, белые, зеленоватые.
«Пожалуйста, вспомни меня Обито» — молилась девушка каждый раз, отдавая ароматную охапку медсёстрам, чтобы те передали подарок больному. И каждый раз на её полный надежд взгляд медперсонал лишь отрицательно качал головой. Тогда Адзисай стала потихоньку закрываться от мира, становясь лишь сторонним наблюдателем собственной жизни — полная пустота внутри усилила проклятую способность до невозможности. Девушка начала впитывать чужие переживания с новой силой, будто норовя заполнить зияющую дыру в своём сердце.
Был обычный будний день. Ниндзя торопились скорее отправиться на миссии, в то время как безмятежные малыши, не обременённые пока проблемами взрослой жизни, резвились на площадке садика. Их радостные возгласы отозвались в «пустой» Яманаке лёгкой приятной тенью.
Девушку временно отстранили от выполнения заданий — из-за шаткого эмоционального состояния, которое могло стать фатальным для эмпата вроде неё. Так что сейчас Адзисай могла позволить себе неспешно гулять по улочкам Конохи, не ведя счёт времени. Впрочем, в этот день она шла с пышным букетом цветов и небольшим кулёчком сладостей: сегодня Обито выписывали и отправляли домой, с соблюдением постельного режима.
— Ой, спасибочки, Рин! — Учиха явно был рад решению врачей. Он стоял у выхода из госпиталя и бурно принимал поздравления от сокомандников.
