- Вот ты отправил солдат биться с этими тварями, - с упреком сказала жена. – А сам со спокойной совестью отправился домой. Тебе не стыдно, Марио?
- Почему мне должно быть стыдно, Мэри? Это их работа, детка! Или ты предлагаешь Главе Совета самому лезть на крышу с пулеметом? – ответил полковник.
- Не называй меня «деткой»! – раздраженно сказала Мария. – Я тебе не проститутка! Ты, кстати, не очень возносись-то! Тоже мне, глава Совета! Не забывай о людях, господин президент!
- Ты хочешь поучить меня вести дела, Мэри? – скривился муж.
- Ни в коем случае, - сдержанно ответила Мария, поправив очки. – Как может глупая женщина учить мужа государственным делам! Но свое мнение я высказать имею право, не так ли?
- Несомненно! – выдохнул полковник.
- Я сейчас на кухню. Надо приготовить поесть. И Михо скоро придет. Ты переодевайся. Рубашку положи мне в стирку, от нее уже пахнет. На кителе надо пуговицу получше пришить. Сейчас немного перекуси, ужинать будем, когда придет сын. И выпей лекарство! О Господи, там эти твари летают, а как же детский сад?! Немедленно звони, узнавай, что там!
- Не волнуйся, детский сад охраняется не хуже, чем Форт-Нокс! – погладил ее по плечу седой муж.
- Пока не удостоверюсь в этом, ничего слышать не хочу! – сказала жена. – Звони! И, если что, отправляй туда хоть армию, хоть авиацию, но чтобы детям ничего не угрожало! И Михо тоже!
- Слушаюсь, мэм! – козырнул жене Ричардс. - А ничего, что моего ребенка зовут Михаэль?
- Возможно, - согласилась жена. – Но в Святом Православном Крещении он – Михаил! – Она подошла к иконе, сняла очки и медленно, чинно перекрестилась.
Марио в соседней комнате исполнял приказание жены. Раньше, в Америке он не мог предположить, что на земле могут еще быть такие женщины, которые выше всего ставят не самостоятельность, не имидж, а дом и семью. Разумеется, грузинская домовитая женщина стала истинным подарком судьбы для него.
В детском саду сообщили, что воспитанникам ничего не угрожает, но в силу того, что ужин был перенесен, дети будут дома позже. Учреждение находилось в центре Хашури, под постоянным присмотром американских солдат и грузинских ополченцев. После нескольких трагических случаев, личным приказом полковника вводились драконовские кары для охранников и воспитателей, в случае, если хоть с одним ребенком что-то случится. Вплоть до смертной казни.
Марии не свойственно было стремление обособиться от мужа, выделиться. Она не требовала нанять ей домоработницу, безропотно и со знанием дела выполняла женские обязанности в доме. Ее не надо было учить водить автомашину, она не претендовала бы на долю бизнеса, живи они в Америке. Готовила, стирала, воспитывала сына. В их доме всегда был скромный порядок. Мария знала свои обязанности.
Но забитой ее нельзя было назвать никак! Ричардс помнил Ирак. Покорность, зашоренность, обреченность полуграмотных женщин на Ближнем Востоке резко контрастировали с жаждой жизни, стремительным порывом, свободой и глубиной мысли грузинской женщины. Уладив дело, полковник глянул через дверь в кухню, где гремела посудой его жена.
Мария была лучшей в своем выпуске. Она знала и латынь, и английский, отлично разбиралась в юридических тонкостях довоенной жизни. Красота ее была достойна кисти лучших художников Европы. Да и в житейских вопросах она была далеко неглупа, и Ричардс не пренебрегал ее мнением, ее советами, даже когда речь шла о государственных делах. Мария кроткой, домашней женщиной, но горе было бедному полковнику, если он бросал свои носки мимо бельевой корзины, или забывал прийти к назначенному часу, или не принимал лекарства. На старого вояку, командовавшего когда-то целым полком отборных головорезов, а теперь вершившего судьбы поселков и городков, обрушивалась такая яростная атака, что тот предпочел бы принять бой с русской дивизией, чем выслушивать упреки разгневанной тигрицы-жены!
- Ты готов? – услышал Ричардс голос Марии. – Чай уже готов!
- Мэри, я же не метеор! – прокричал в ответ полковник. – Я, между прочим, уже не мальчик!
- То, что ты уже не мальчик, я прекрасно знаю! Сама носила под сердцем нашего ребенка! – съязвила Мария. Она вошла в комнату, увидев бравого полковника в трусах и майке, собрала китель и форменные брюки, повесила на вешалку, разгладила.
- А ты сама переодеться не хочешь? – спросил Ричардс.
- Вот сейчас накормлю тебя и переоденусь, - заявила прекрасная молодая женщина в темно-синем деловом костюме, поправив густые черные волосы. – Впрочем… - Она расстегнула пиджак, расстегнула блузку, обнажив стройное, загорелое тело. - Расстегни мне лифчик…
- Ты заводишь меня, дорогая! - игривым тоном сказал полковник.
- Марио, ты лекарство выпил? – перевела разговор Мария, снимая чулки.
- Нет еще. Как я могу думать о лекарстве, когда рядом со мной такое зрелище!
- Я тебе сейчас устрою зрелище! – Мария хлестанула мужа своей блузкой по спине. – А ну марш пить таблетки! Как малый ребенок, честное слово! О, святые покровители Грузии, внушите моему американскому мужу ума!
