- Мы не ведем переговоры с «турками», - заявил полковник. – Но мы не видим причин, по которым мы можем считать вас союзниками. Вы все также подчиняетесь чужеземцам. Вами командуют либо американцы, либо их бывшие ставленники. Вы выполняете их волю и служите их интересам.
- Мы защищаем свое право жить на своей земле, говорить на родном языке и обрабатывать родную землю! – отрезал Зураб.
- Мы, представьте себе, желаем того же! – побагровел Гегечкори. – Но по странному стечению обстоятельств вы не с нами! А, следовательно, против нас!
- Не потому ли, что ваши сказки по поводу «Божьего вождя» на нас не действуют?! – спросил Абели.
- Господа, мы слишком увлеклись политическими спорами и отклонились от цели, - поспешил успокоить оппонентов звиадистский лейтенант с изуродованным лицом. – Предлагаю вернуться к главным темам.
- По пленному лейтенанту, - сказал Генерал. – Вы говорили о выкупе? Что вы можете предложить за жизнь вашего офицера?
- Мы готовы передать вам две бурильные передвижные установки для артезианских скважин, - перевел дух Гегечкори. – Плюс десять крупнокалиберных пулеметов с полным боекомплектом. Плюс десяток противопехотных мин и комплекты продовольствия. Но передача должна быть осуществлена максимум через два дня.
- Господа, что вы скажете? – обратился Генерал к своим «наместникам».
Решение принимали голосованием. У Генерала было два голоса, у полевых командиров – по одному. Причину объяснять было не обязательно.
- Бека? Ты его изловил, тебе и начинать.
- Против. Однозначно.
- Мансур?
- Против. Не годится отпускать офицера.
- Зураб?
- За. Только с тем условием, если та сторона прибавит к выкупу горючее.
- Важа?
- При условии бурильных установок – за.
- Абели?
- За. При учете продовольствия. Ваш голос, Генерал.
- В таком случае… Мои два голоса – за. – Генерал встал из-за стола. – Итак господа, - обратился он к звиадистам, - ваша первая просьба будет, вероятно, удовлетворена. Но реально передачу мы сможем провести не раньше, чем через пять дней. Вам, вероятно, также потребуется время.
- Слишком долго, - нахмурился полковник. – За это время размер выкупа мы имеем право уменьшить.
- Хотите, чтобы я провел новое голосование?
- Нет… - Полковник посмотрел в пол. – В таком случае я прошу, чтобы мой офицер имел возможность удостовериться, что мой…, что лейтенант Гегечкори жив и здоров. В противном случае весь этот разговор не имеет смысла.
- Мы подумаем над этим, - сказал Генерал. – Теперь, второй вопрос. Пятидневное перемирие… Господа, ваше мнение? Мансур?
- Против.
- Важа?
- Против. Нельзя давать врагу ни минуты передышки.
- Абели?
- Против. Хуже войны может быть только перемирие. Оно расхолаживает воинов.
- Бека?
- Против. Согласен с Абели.
- Мои голоса, - за, - сказал Генерал. – Но большинство решило иначе. Итак, господа, в предложении о перемирии на нашем участке вам отказано. Перемирие будет носить кратковременный характер лишь в день передачи пленного.
Звиадисты встали. Все, вопрос был решен. По крайней мере, папаша Гегечкори скоро увидит своего сыночка. Если только Бека не перестарается при допросе. Полковник устало протер глаза тыльной стороной ладони. Звиадисты, переговариваясь, покинули кабинет. Генерал облегченно вздохнул, достал из кармана сигарету.
- Ну как вам этот деятель? – спросил он своих подчиненных.
- Фанатик до мозга костей, - сказал Абели.
- Дерьмо, - высказал свое мнение Бека.
- Хитрый лис. – Таково было мнение Зураба.
- Хорошо… Господа, я хочу кое-что показать вам. Вы должны поставить в известность своих бойцов, что подобные существа могут рано или поздно появиться и у них. – Генерал открыл окно. В прокуренный кабинет рванулся поток свежего вечернего воздуха. - Бека, Мансур, вы мои экспонаты уже видели. Если не хотите почуять этот дивный аромат еще раз, направляйтесь к моей фазенде. Ждите нас там, чувствуйте себя, как дома.
Генерал в сопровождении трех командиров направился к тому же сараю, рассказывая им про курсантскую молодость, Ленинград и Кунсткамеру. Ветерок гнал по небу плотные облака. Никак дождь будет? Звиадисты уже уехали, и офицеры потихоньку разводили своих солдат.
- Послушай, Бека, - Мансур достал из портсигара уже шестую самокрутку, предложил Беке. – Я бы на месте этого полковника из кожи вон вылез, но добился бы определенных успехов у Бакуриани. Ты меня понимаешь?
Бека едва заметно кивнул:
- Понимаю. Но я ему такой радости не доставлю. При любом раскладе.
В то время, как на южных рубежах Союза гремели пушки, северные территории гудели одним лишь главным известием, - идет торговый караван в Осетию. В Цхинвал! Это известие произвело эффект взрыва, отголоски которого докатились до самых отдаленных застав и поселков. Мыслимо ли было то, что с ненавистными «осеби» будет заключен торговый договор?! Но человек предполагает, а Господь располагает. И вот, 1 июля караван, после долгих сборов и приготовлений, отправился в путь.
