– В первом поколении могут быть незначительные отличия – чуть более тёмные волосы, например, высокий рост или цвет глаз. Но уже во втором вы с трудом определите посторонние примеси. То же самое происходит и у обычных островитян: наша кровь вытесняет любую другую.
– И у Кергара будет император с серебряной шевелюрой, – доктор расплылся в блаженной улыбке. – Буду молить Всевышнего продлить мои годы, чтобы посмотреть на такое чудо.
Наверное, я чем-то выдала свою тревогу. Старичок подался вперёд и заботливо спросил:
– Что вас беспокоит, лоу Илайя? Уж точно не здоровье – готов поспорить, о том, что такое головная боль, давление и мигрени вы имеете крайне смутное понятие.
– Но меня действительно беспокоит здоровье, – вздохнула я, – только не моё. Понимаете, льен Бришар показал мне ваше заключение…
– Ох уж этот Бриш! – доктор грозно сдвинул брови. – Вечно играет в свои игры. Рассердился бы на него, если бы не уверенность, что он поступает так исключительно из любви к Его Величеству. Велоны вообще уникальный род. История знает много примеров, когда родство становилась поводом для зависти, заговоров и борьбы за власть. Но Керáн Велон всю свою жизнь посвятил защите Рениров, и то же самое делают его потомки. А ведь Бриш мог бы заслуженно ненавидеть императора, из-за которого погиб его родной брат.
– Что?! – вырвалось у меня.
– Вам не рассказали? Ах да, конечно, это же государственная тайна! – доктор наклонился ещё сильнее и понизил голос до заговорщицкого шёпота: – Старший брат Бришара, Робер Велон, во время покушения спас девятилетнего наследника, закрыл своим телом. Берган не получил ни царапины, Робер скончался на месте. Вдова Робера через неделю последовала за мужем: сердце не выдержало. Бриш обожал своего брата, но он по-прежнему преданно служит Ренирам.
– Вы доверяете мне государственные тайны? – я попыталась шуткой замаскировать свою растерянность.
– Главное – не выдавайте меня, – доктор очаровательно подмигнул. – Пусть я одной ногой на Небесах, вторая пока крепко стоит на земле. А Бриш чрезвычайно мнительный молодой человек!
– Не такой уж молодой, – запротестовала я.
– Пятьдесят четыре года – фьють! – мягкая круглая ладошка описала полукруг. – Мне, лоу Илайя, восемьдесят два!
– Вы прекрасно выглядите, – врать не пришлось. – Лет на семьдесят, не больше.
– Доктор должен быть примером для своих пациентов! – расцвёл старичок. – Подавать им пример правильной и размеренной жизни, чтобы и в глубокой старости сохранять бодрость духа и тела! Если бы Валсар слушал меня, то дожил бы до ста лет! Но Рениры – упрямые ослы! Даже не так: назвать Ренира ослом – это обидеть животное! Животное обладает инстинктом самосохранения, оно упрямится, когда его пытаются заставить делать что-либо несовместимое с жизнью. Рениры совершенно не заботятся о себе и добровольно загоняют себя в гроб!
– Это-то меня и беспокоит, – пробормотала я.
Несмотря на возраст старичок обладал отменным слухом.
– Отрадно, что хоть кого-то это беспокоит, кроме меня и Бриша! А то положительно складывается впечатление, что всем остальным плевать на самоубийство, которое совершается на их глазах! Второй год Берган убивает себя – планомерно и сознательно!
– Льен Дишер, но это же ужасно! – беспомощно выдохнула я. – Неужели вы ничего не можете сделать? Поговорить, настоять…
– Поговорить? – доктор чуть ли не подпрыгнул в кресле. – Милая лоу Илайя, я истощил весь запас угроз! Проще образумить настоящего осла! Счастье, что Берган не унаследовал слабого сердца своей матери, а все Рениры обладают поистине отменным здоровьем. Другой человек на месте его ослиного величества давно бы надорвался, но, уверяю, и Бергану осталось недолго. Так издеваться над собой! Ведь фактически он – мальчик, организм мог бы ещё расти и расти.
– Вы ведь наблюдаете его с рождения?
– Без меня он не появился бы на свет, – старичок стал печальным. – Её Величество умерла во время родов, ребёнка пришлось доставать хирургическим путём. Так грустно, когда самый светлый день в жизни любой женщины становится её последним днём. Берган ненавидит свой день рождения, никогда не празднует. Словно смерть матери – это его вина.
– Но это же не так!
– Попробуйте это объяснить Его Величеству! – доктор сердито дёрнул плечом. – Если у вас получится, я лично провозглашу вас ангелом Всевышнего, сошедшим на землю специально для того, чтобы помочь Бергану!
– К сожалению, я не ангел, – грустный вздох вырвался сам собой. – Только, льен Дишер, если мы объединим усилия, то, возможно, добьёмся каких-либо сдвигов. Не хочется через год после замужества становиться вдовой.
Доктор снова по-птичьи склонил голову и удовлетворённо выдал:
– Он вам небезразличен!
– Нет, – кажется, я покраснела: щёки обдало жаром. – Он ведь мой будущий муж.
