Кстати, Майро не ошибся. На следующий же день после свадьбы Рани и Иршен подрались. И, как ни странно, лиловым кровоподтёком на скуле щеголял Иршен. Юли невозмутимо смазала синяк мазью и обозвала мужа «неисправимым инго». Однако именно благодаря этой драке император и сын князя перестали выглядеть так, словно готовы поубивать друг друга. Забегая вперёд, Иршен Соайро стал первым водником, подписавшим личный контракт с императором на переброску срочных грузов. «Путеводная звезда» летала между Кергаром и островами, и каждый раз Иршен был желанным гостем Его Величества.
Рани действительно пересмотрел свой график. Его фраза «До восьми вечера я принадлежу Кергару, после восьми – жене», облетела всю империю. Заметки, которые он писал на острове, как раз были планом перераспределения обязанностей. Ещё раз в полгода он уходил в отпуск – ровно на две недели. Мы проводили их в поместье сначала вдвоём, потом втроём с дочкой, затем вчетвером с дочерью и сыном.
Своих компаньонок я оставила, правда, уже через год жалование им официально выплачивали как няням Её Высочества, наследной императрицы Кергара. Хотя для меня Мира и Сина всегда были больше подругами, нежели служащими. Наши дети звали их бабушка Ми и бабушка Си, и никак иначе. Папино упрямство, ничего не поделаешь. Дедушка Бриш – Бриш сам настоял на таком обращении – с гордостью повторял, что, несмотря на внешность островитян, его внуки – истинные Рениры.
Да! Майро сдержал обещание и просватал Лиолену за моего брата. Лично приплыл на Айлу, и польщённый отец не смог отказать. Ольео был в восторге от своей жены – милой и темноволосой. Так ещё одна ниточка связала острова и материк. А после – третья, четвёртая, десятая, сотая… Возможно, этого слишком мало, чтобы мы перемешались, но вполне достаточно, чтобы мы больше не воевали. И когда я смотрела на свою дочь и старшего сына Юли, играющих вместе, то думала о том, что в мире появилась ещё одна традиция.
Традиция мирных решений, заложенная Алонсо Великим.
